Супружеская чета рассыпалась в поздравлениях королевской семье. На пиру в честь рожденного Виллиной Норана все Страбоны выглядели по-настоящему счастливыми. Шиада, следуя молчаливому приглашению Нироха, склонилась над колыбелькой, из которой вот-вот должны были унести виновника торжества.
«Праматерь, какой крошечный», – мысленно улыбнулась жрица и, тихонько запев, расцвела:
– Светлоликой Тинар, ты принес на алтарь Первость,
Память, Долг и Любовь, Честь и Верность.
Не однажды восставший из ветви священной Сирин,
Ты явился из рода седого мудрейших в мире,
Ты – отец и сын, судия, палач и мудрец,
Принимай твоих предков счастливых плач и венец.
– Спасибо тебе, жрица, – проговорила принцесса с застывшими в глазах слезами.
«Надо же, – подумала Шиада, – сколь немногое ее трогает».
– Не благодари, госпожа, – обернулась жрица к довольному принцу. – Я рада за тебя, кузен, Норан станет хорошим человеком и выдающимся правителем. – «Если вырастет».
В противоположном конце зала старец Таланар вскинул голову. Но нет, Шиада уже отогнала видение. А может, друиду просто почудилось? Чего не послышится в человеческих головах при таком-то скоплении народу?
– Тебе следует лучше приглядывать за женой, – прогремел Ронелих, обмениваясь с Берадом крепким рукопожатием, когда герцогские семьи встретились. Отцу Шиада не сказала ни слова.
«За такой присмотришь», – недовольно подумал Лигар, промолчав.
– Я слышал о твоем недуге и рад видеть тебя здоровой, – проговорил подошедший Таланар. – Ты позволишь? – спросил он Берада, протягивая Шиаде руку.
– Конечно, – ответил тот, передавая руку жены в ладонь старика. Жрица готова была поклясться – Лигар с бомльшим рвением отдал бы ее в руки самого Агравейна, нежели «этого хитрющего старикашки», который явно не без оснований не пользовался доверием герцога.
Таланар и Шиада держались периметра зала – у стен было меньше народу. Мудрец выпустил ее ладонь и, обеими руками опираясь на посох при каждом шаге, медленно и размеренно говорил.
– По моему настоянию Агравейн уедет завтра утром, хотя и должен был остаться на неделю, – предупредил сразу.
Шиада подавила желание возмутиться и уставиться на друида, как делают девочки-подростки из герцогства Лигар, когда матери сообщают им о необходимости выпрясть пряжи на туники для десятерых братьев. «Зачем?» – отчаянно подумала женщина. Ведь ночь уже помогла им однажды, Шиада, Мать Сумерек помогла им. Жрица искренне надеялась, что в этот раз Богиня позволит ей с Агравейном сблизиться.
– Ты знаешь ответ, – невозмутимо изрек друид. – Это поможет вам держаться выбранного пути.
«Мне следовало уехать с ним», – проглотила она обиду.
– Я понимаю твои чувства, Шиада…
«Ничего ты не понимаешь, старый умник!» – с горя подумала женщина. Таланар проигнорировал услышанное в мыслях жрицы, удовлетворенный тем, что Шиада тут же сама себя одернула.
– Сейчас это лучший выход для вас, дитя, у Агравейна есть жена, а у тебя муж. И то, что ты задумала, не приведет к благу. Ты не имеешь иного выбора, кроме как пройти сей этап так же, как проходила прошлые и как минуешь грядущие. Тебе ли не знать, сколь велика ответственность за сказанное слово и, того больше, за подуманную мысль? Праматерь никогда не говорит «Нет» и всегда говорит «Да». Поэтому не забывай, что желаемое всегда ближе, чем кажется, и оно, увы, имеет скверную особость сбываться. Правда, далеко не всегда в том виде, в котором мы ждем.
Стороннему человеку слова Таланара наверняка показались бы бессмыслицей, несвязным лепетом старика, отягощенного годами и возрастным скудоумием. Но Шиада шла рядом, опустив голову, ибо понимала каждую мысль, которую выговаривал мудрейший среди мужей.
Друид бросил сочувственный взгляд на молодую женщину.
– Я дам тебе совет, Шиада, пока твой муж не просверлил взглядом дырку у меня меж лопаток, – усмехнулся он. – Не думай, как быстрее пройти избранную тобой дорогу, а пройди ее. Единственно верной истины все равно нет ни в нашем мире, ни в других. Я искал. Так долго, как мог, и не я один.
– Я помню, – согласилась жрица.
– И с годами вспомнишь еще больше. Ведь ты оказалась среди сестер общины пятилетним ребенком не потому, что была племянницей храмовницы, – даже Ринну отдали в обучение куда позже, хоть та и приходилась нам с Неллой дочерью. Причина в том, что ты, подобно мне самому, отнюдь не в первый и даже не в пятый раз пришла служить Праматери и питать от Нее знания. И сколь бы ты ни являлась, ты приходила либо под знаком ангела Мудрости, либо под знаком ангела Совести, который славен тем, что воюет с невежеством, несправедливостью и нередко с самой Нанданой.
– Ты говоришь так, потому что прочел это или потому, что помнишь меня?
Таланар неопределенно кивнул.
– И Агравейн помнит, неосознанно. Вот тебе и вся тайна.
Прежде, каким-то полугодом раньше, Шиада бровью не повела бы на такие слова. Но сейчас, прожив четыре месяца в Этане, в семье христианина, жрица подумала, что столь явное для них, ангоратских служителей, и правда тайна для остальных.
– Мы были знакомы?
Таланар верно понял, о ком спрашивала Шиада.
