Сброшенная с плеч и небрежно скомканная рубашка отправилась в короткий полёт. Алекса не ожидала от меня такого поведения, и деталь одежды угодила ей в лицо. Мелодичный смешок обозначал, что происходящее ей нравится и я на правильном пути…
Присев рядом с ней и вытянув левую руку, я продемонстрировал ей змеиное тело дракона-хранителя, кольцами обвивавшего её от плеча до запястья. Тончайший поток бахира, направленный в рисунок по наитию, вызвал неожиданный эффект – проекция древней сущности налилась чёрными и белыми красками, засветилась от наполняющей её энергии, пробудилась от спячки и, протяжно зевнув, развернулась и заскользила вверх по руке. Расширив глаза и затаив дыхание, Алекса, как настоящий ребёнок, наблюдала за творившимся на её глазах маленьким чудом…
– Необычный, как и ты сам, впрочем, – едва слышно выдохнула она, прикасаясь к дракону кончиком пальца, и ойкнула: – Шершавый! Как наждаком прошёлся!
Усилив поток бахира, я с любопытством наблюдал за тем, как хранитель отделяется от моего тела и начинает летать вокруг нас, непоседливо шныряя по гостиной и по-хозяйски засовывая свой любопытный нос везде и всюду.
– Эй! – хором крикнули мы, когда дракончик своими маленькими лапками ухватил с журнального столика мой перстень и потянул его в рот.
Прежде чем продолжить, хранитель удостоил нас презрительно-снисходительным взглядом, шевельнул длинными усами и тихо рыкнул в ответ.
– У него есть разум? – неверяще спросила девушка.
– И куда более развитый, чем твой разум, женщина. Впрочем, мой подопечный тоже не может похвастаться наличием особой одарённости в этом плане! – фыркнул дракончик, обдувая Светом и проглатывая мой родовой перстень, немного пожевал его и тут же выплюнул обратно на столик.
Вновь обработав, на первый взгляд, непострадавшее ювелирное изделие потоком Света из пасти, чешуйчатый с жалостью посмотрел на нас, пребывающих в некой прострации от неожиданного воззвания. Воспарив над камином, он метнулся ко мне и врезался в мою грудь, разрастаясь до привычных размеров и оплетая весь торс.
Взяв перстень в руки, я с трудом удержался от удивлённого восклицания – классический камон рода сменился, трансформировавшись в узор из четырёх ябанэ[3]. Камон моего знаменитого прадеда – Хаттори Хандзо.
– У тебя странные секреты. Ты сам до конца не знаешь их содержания, – помолчав, проронила стоявшая позади Алекса, прижимаясь ко мне и пуская свои ладони в путешествие по линиям рисунка. – Ты и сам очень странный, Леон. Или мне всё-таки стоит называть тебя Кеншин?
Воспоминание обожгло меня холодом, точь-в-точь как и её вопрос в тот поздний вечер…
Прогнав смутное видение прочь, я вернулся в реальный мир. К насущным проблемам и заботам. Иллюминатор упрямо утверждал – посадка завершена, и княжеский самолёт прибыл в аэропорт Ханэда. Рыжий нетерпеливо ёрзал в своём кресле. Его слегка помятый деловой костюм вполне отвечал требованиям того места, куда мне было необходимо направиться в первую очередь. Там, в отличие от прочих мест, было хотя бы отчасти безопасно и имело смысл взять его с собой, раз уж не смог избавиться.
Порывисто поднявшись с кресла, я расправил складки плотного зимнего кимоно, прикоснулся к рукояти танто и спокойно выдохнул, ощутив его успокаивающие вибрации. Клинок щедро делился со мной своим спокойствием…
– У нас мало времени. Если ты ещё раз вытворишь что-то подобное, я тебя отправлю обратно в почтовой обёртке. Понял?
– Так точно, мон женераль! – отрапортовал друг, вскакивая и вытягиваясь во фрунт.
– Неисправим. Но хоть что-то в этом мире остаётся неизменным, – сокрушенно покачал я головой и направился к выходу.
Порыв холодного зимнего ветра в лицо не помешал рассмотреть выстроившихся у трапа гвардейцев рода Хаттори во главе с Тарао Мицухиро. Шесть десятков бойцов в чёрно-золотых «Ронинах» выстроились в коридор, терпеливо ожидая моего сошествия на родную землю.
Спокойно и медленно, шаг за шагом, я спустился по трапу и приблизился к неподвижному командиру Тарао. Его поклон совпал с моим – необходимая дань уважения тем, кто отстаивал интересы рода в моё отсутствие. Но командир превзошёл все мои ожидания…
С громким лязгом, абсолютно синхронно, все шесть десятков гвардейцев рода Хаттори преклонили колено.
– Дом ждёт, господин, – радостно произнёс Тарао, повторяя движение бойцов. – Дом ждёт…
Тайга встретила её приглушённым шумом ветвей и едва слышным, полусонным бормотанием вековых елей, что сплошной чёрно-зелёной стеной провели границу между редколесьем и буйной чащей. Преступив её, человек попадал в дебри великой тайги, ограничить которую могли лишь изменчивые волны морей и непоколебимые горные хребты.
– Мы рады тебе… Рады… Тебе… – сквозь сон шептали дремлющие исполины. – Старая кровь… Рады…
