— Тогда откуда там так много следов энтропиума? — в легком ошеломлении возмущался Ашидо.
— Повторяю, внутри только Сальвадор, один из следов точно принадлежит ему. Как только войдешь — узнаешь, что за следы энтропиума так тебя беспокоят. Конец связи.
— Да что же за день такой, — пробормотал Ашидо, поняв, что Илия просто оборвал связь.
— Думаешь, пора сворачивать операцию? — вмешалась я.
— Нет, другого шанса может и не быть — идем.
Тяжелая и дряхлая деревянная дверь предательски заскрипела, наша шаткая и не очень сплоченная команда оказалась внутри странного и убитого помещения: кругом лишь обсыпавшаяся штукатурка, многолетняя пыль, паутины и гнилые доски, готовые в любой момент развалиться. Та комната, в которой мы сейчас находимся очень напоминает своим видом притвор православного храма, отделяющий нас от среднего зала. Честно говоря, тяжело поверить в то, что в каком-то простом административном здании когда-то располагался действующий храм, ведь их всегда строили отдельно, выделяя при этом большой участок земли именно для того, чтобы создать условия для ведения службы.
— Что бы ни было за этой дверью — будьте готовы столкнуться с большими сложностями, — разрушил тишину Ашидо. — Шанс развернуться и уйти все еще есть, и это по большей степени относится к тебе, Лаффи.
— Никуда я не уйду! — возмутилась она, приняв позу недовольного ребенка, притопнув ногой для большей эмоциональной окраски.
— Лаффи, я просто хочу, чтобы ты вернулась домой живой, понимаешь?
— Вот и вернусь живой, хватит разговаривать со мной как с ребенком.
— Не говори потом, что я тебя не предупреждал, — вновь смирился Ашидо. — Ринна, Лия, готовы?
— Так точно, босс! — подтвердила Ринна.
— А ты, Лия? — переспросил он, заметив, что я замялась.
— Немного нервничаю, — пояснила я.
— Ты можешь уйти.
— Нет, — резко и громогласно ответила я, — все нормально, не думайте обо мне — я со всем справлюсь.
— Хороший настрой. Что ж, открываю, — сказал Ашидо, после чего всем своим весом навалился на большую дверь, которая с тем же противным скрипом отворилась.
Войдя внутрь, мы оказались в среднем зале храма, внутри которого не было ничего кроме скамеек с раскиданными на них художественными принадлежностями и мольберта в самом центре комнаты. Нужного нам человека среди бесконечного бардака не было, операция не задалась с самого начала, но, что меня все же немного напрягает — о каких следах энтропиума переговаривались Илия и Ашидо?
— Слушай, босс, здесь никого нет, — заговорила я, обратившись к стоящему передо мной Ашидо.
— Я знаю.
— Что еще за «я знаю»?
— Ты здесь одна, Амелия.
— Ага, конечно, а еще ты, Ринна и Лаффи, — произнесла я, обернувшись в сторону девочек, которые еще секунду назад стояли позади нас, но сейчас их там уже не было. — А-ашидо?
Когда же мой взгляд вернулся к фигуре Ашидо, его тоже уже не было на своем прежнем месте — они все будто исчезли, растворились прямо в воздухе, оставив меня один на один с неизвестным врагом.
— А-ашидо? Ринна? Л-лаффи? Где вы? — не на шутку испугалась я, от чего глаза начали бегать по всей комнате, стараясь зацепиться хоть за что-то.
— «Мир, каким он и должен быть» — так называется моя картина, — послышался голос из пустоты, доносящийся одинаково со всех сторон.
— Кто ты? — прокричала я.
— А разве вы пришли не ко мне, малышка Амелия? — подтрунивал неизвестный. — Это же я — старик по имени Сальвадор. Я с нетерпением ждал вас, дети мои.
— Где они, чертова развалюха?
— Спят сладким и дивным сном, как и ты, — пояснил Сальвадор. — Но, знаешь, порой даже самые сладкие сны оборачиваются сущим кошмаром, смысл которых бывает тяжело уместить в маленькой человеческой голове. Раз уж ты нашла в себе смелость не отступиться — придется заглянуть глубоко внутрь собственного сосуда.
— Пройти испытание, да? — уточнила я, хотя и без того прекрасно знала о том, что могу оказаться в такой ситуации.
— Ты полностью права в своих предположениях, Амелия. Это испытание будет достаточно тяжелым для тебя, но не переживай, ведь вне зависимости от результата итог испытания изменит твою жизнь, сделав ее лучше.
— А что будет, если я провалюсь?
— Фокусник никогда не раскрывает секретов своих трюков — так ведь будет совсем неинтересно, а?
— Ты ведь ответишь на любой мой вопрос, если я пройду испытание?
— Конечно, дитя, я всегда отвечаю на заданные вопросы, какими бы сложными они ни были, не считая, конечно, тех, что о сути человеческого бытия. Довольно разговоров, тебя уже ждут, не потеряй себя в лабиринте утопленных чувств, — напоследок произнес Сальвадор, голос которого растворился сразу же после этой фразы, а вокруг меня все потемнело.
Не знаю, что происходит и через что предстоит пройти, но в данный момент перед глазами лишь кромешная темнота, в которой совсем ничего не видно. Какое-то время я наощупь двигалась в никуда после того, как идея с освещением пути собственным огнем с треском провалилась.
— Лия, — послышался до боли знакомый голос, окликнувший меня откуда-то из темноты.
