Когда пик удовольствия от процесса стих, Юмико с горем пополам приподнялась из положения наездницы, а затем ослабленно рухнула рядом со мной к стенке около кровати.
— Ахренеть, — это было первым, что я услышал перед тем, как она рассмеялась вместе со мной.
Какое-то время мы просто лежали рядом друг с другом и пялились в потолок, то ли дело посмеиваясь с того, что только что произошло, и, скажу честно, я в коем-то веке был чем-то доволен. Через несколько минут Юмико наконец утихла и перестала подергиваться, а после просто обняла меня, уютно уложившись половиной тела сверху.
— Это было что-то с чем-то, — заговорила она.
— Да уж, ну ты и выдала, — усмехнулся я, все еще пребывая в шоке.
— Ты прости меня, мне очень было это нужно, — вдруг начала извиняться Юмико, думая, что сделала что-то плохое. — Чувствую себя неисправимой извращенкой.
— Нужнее, чем мне? — опешил я, не понимая, что бы это могло значить.
— Наверное, — промямлила она. — Знал бы ты, как паршиво было бегать хвостиком за Эмбер.
— А что с ней не так?
— Ох, лучше не знать, — отстранилась девушка, — но я скажу тебе. Видишь ли, Эмбер такая распутная, что ни дня без члена не может провести — он у нее на завтрак, обед и ужин, иногда даже на полдник. Ты бы смог спокойно пить чай в своей комнате, пока за стеной постоянно стонет твоя подруга?
— Я тебя понимаю, можешь не продолжать, — улыбнулся я, начав гладить Юмико по голове. — Это называется завистью, которая рождается из воли. Изо дня в день тебя преследует искушение, но ты остаешься верен тому единственному, в которого вложил все, что у тебя есть. Ты ведь тоже верила в меня? Верила в то, что я вернусь?
— Ашидо… когда мы с тобой разминулись, я ни секунды не могла принять твою смерть. Так ведь не бывает, чтобы близкий человек ушел, не оставив ни намека на возвращение?
— Бывает, — пробормотал я, — но не в моем случае.
— Ты очень изменился с того момента, когда мы с тобой виделись в последний раз, и я вовсе не о глазах говорю. Эта ухмылка — ее раньше не было. Что такого произошло в Бездне, из-за чего ты так изменился?
— Я убил Хандзо.
— Как гора с плеч, — тяжело вздохнула Юмико. — Хорошо, что этот тип больше нас не побеспокоит.
— Это верно, — согласился я. — Знаешь, он много чего интересного рассказал, и это и вправду немного изменило меня, однако цели остаются прежними и ценности неизменны, как и моя любовь к тебе, Юми.
— Хочешь сказать, что мы с тобой — те самые два слюнтяя, которые бегают друг за дружкой даже тогда, когда все кажется безнадежным?
— Ха-ха, они самые, — согласился я, рассмеявшись.
— Ха-ха, — аналогично рассмеялась Юмико.
Еще минуту мы без умолку смеялись, пока наконец не затихли, глядя друг другу в глаза с неисчерпаемой радостью от того, что мы друг у друга есть, о чем говорила широкая нестягивающаяся улыбка.
— Я воспользуюсь душевой кабинкой? — неожиданно спросила Юмико, приподнявшись из лежачего положения.
— Боишься, что девочки будут тебя вынюхивать? — ухмыльнулся я.
— Угу, сам посмотри, — сказав это, она поднялась с места и развернулась ко мне своей откровенной стороной в положении на карачках, тогда-то я лицезрел причину — мое семя навязчиво вытекало изнутри.
— Понял, — однозначно проговорил я, дав понять, что не стану препятствовать. — Пользуйся ей, когда угодно — теперь она и твоя.
— Надо же, спасибо, — передразнила меня Юмико, соскочив с места и устремившись по направлению к заветному душу.
Походка выглядела весьма довольной, потому я был искренне рад, что все так сложилось, что год друг без друга еще больше укрепил связь таких наивных дебилов, как мы с ней. Эти отношения обещают быть плодотворными и чувственными, а это значит, что одна из моих давних мечт наконец начала осуществляться.
— Ашидо, — окликнула она меня, уже стоя возле кабинки.
— Что?
— Я люблю тебя.
— И я люблю тебя, Юмико.
— Ах, этот прекрасный вкус тающего во рту ежевичного пирожного, каждый кусочек которого, проваливаясь в желудок, заставляет чувствовать себя вольной птицей, что парит высоко в небесах, не думая ни о чем более, кроме следующего взмаха крыльями, — хотелось бы мне так сказать, если бы я не заедала вкусным десертом свое великое горе.
Эта тупая сука по имени Юмико, какого черта она вообще о себе возомнила? Я до последнего верила и надеялась, что эта стерва затеряется где-нибудь в подворотне, чтобы ее руки никогда и ни при каких обстоятельствах не дотянулись до Ашидо — увы. Все сложилось именно так, как не должно было сложиться, произошло именно то, чего не должно было произойти!
— Тупая сука, тупая сука, тупая сука, тупая сука, тупая сука, — приговаривала я вслух, сидя за уютным столом в своей любимой кондитерской с самыми вкусными десертами на полдник.
Как ты вообще посмела? Прямо у меня на глазах! Свои грязные губы! Ты поцеловала его прямо у меня на глазах! Будь моя воля, я бы на месте прикончила тебя, Юмико Таканаши, проткнула бы твой грязный рот голой рукой так, чтобы зубы посыпались с обратной стороны черепа!
