Разминувшись с Аой, я тотчас подпрыгнул, едва сблизившись с дырой в стене, уперся ногами в остатки некогда неподвижной рамы наверху, отскочив по направлению вниз как можно сильнее. В момент тело устремилось навстречу земле, до которой нужно было лететь около сорока метров, капли дождя, словно снаряды, врезались в лицо, не успевая достигнуть низин. Выпрямившись как можно более обтекаемо, я набрал такую огромную скорость, что почти нагнал Бартона, вяло сближающегося с преградой.
В какой-то момент мы практически одновременно столкнулись с землей, преждевременно выпрямив свои тела так, чтобы минимизировать ущерб от падения. Пусть даже так, бетон под ногами под действием бешеной силы треснул, вокруг мгновенно поднялась пыль, и я, не дав ей возможности рассеяться, нанес удар первым, выскочив из облака. Меч тотчас настиг цель, по улице разлетелся глухой звук скрещивания мечей, в миг с которым сразу последовал раскат грома и вдалеке блеснула молния.
Под ногами виднелись блики от глубоких луж в момент сильнейшего штормового ливня, вся Гармония была словно на ладони с того места, на котором мы стояли. Одна из главных округлых стен Парадного района, вплотную прилегающая к цитадели, удерживала на себе двух безумцев. Мне даже показалось, как задрожали перила, ограждающие границы стены, колебания которых вносили некую серьезность в это сражение. Здесь было достаточно места для того, чтобы свободно вести бой, ведь на то и создавались смотровые площадки, чтобы вмещать в себя как можно больше.
Медлить было нельзя, потому сразу после удара, я тотчас отскочил назад, приняв стойку с возвышенным над плечами мечом по левой стороне, будучи готовым ко всему, и Бартон поступил аналогично. Так мы разминулись на расстояние около десяти метров, застыв в пугающих и поистине завораживающих позах. В руках у брата виднелись парные клинки в обратном хвате, но то были не клинки-близнецы, а словно что-то такое, больше походящее на незаконченную материализацию оружия шепота. Они сияли ярким желтоватым цветом, искрились и заливались волнами энергии, словно сам свет подчиняется воле Бартона. Не знаю почему, но у меня на душе в этот момент было очень спокойно, словно бушующий океан застыл в неподвижном штиле.
— Как это понимать? — будучи переполненным злобой, прорычал Бартон.
— Даже Аой считает, что ты не прав, — спокойно ответил я.
— Этот день станет для тебя последним, самозванец, — угрожающе произнес брат.
— Докажи мне, что не растерял навыков, — без единой ухмылки сказал я.
— Илия! — прокричал он, бросившись на сближение.
Всплески воды захлестнули поле боя, ботинки расплескивали все вокруг при каждом шаге, и во время напора Бартона их было особенно много. Нацеленный на убийство, он сразу же совершил выпад навстречу, попробовав пробиться через защиту, но я ловко отразил удар, за которым последовало множество других. В отличие от меня брат полностью полагался не только на прежние навыки, но и на свою силу шепота, которую я всей душой презирал и применения которой старался избегать.
— Я знаю твой стиль, Бартон, — в процессе боя между пролетающими мимо ударами прокричал я. — Каждое твое движение, каждый взмах и каждое сокращение мышцы.
— Заткнись! — тотчас оборвал он, мгновенно вывернувшись в необычную для меня позицию.
В момент, когда я замахнулся, Бартон пригнулся и нырнул под правую руку, сумев нанести удар в область печени, но это движение дало серьезную осечку, из-за которой тот открылся, однако тот быстро осознал неправильность своих действий и отступил.
— Значит, это кольцо у тебя на руке не для показухи, — произнес Бартон, отскочив в сторону и замерев на месте.
— Ты сделал его хорошим, брат, — ухмыльнулся я. — Настолько, что сам пробить не можешь!
— Не смей надо мной насмехаться! — вновь закричал он, бросившись в бой.
Это кольцо на моей правой руке, плотно сидящее на среднем пальце — подарок Бартона, доказывающий, что наше прошлое имеет место быть. Руническая защита — так он окрестил эффект от кольца, которое могло защитить своего владельца от трех смертельных ударов. Пусть защита и была крайне эффективной, мы оба знали, как ее обойти, потому находились в равных условиях, хотя я бы сказал, что клинками орудовать проще, чем двуручным мечом, даже если он легок. Исход боя уже давно был предрешен, это лишь дело времени — дождаться, пока Бартон не сломается, пока наконец не признает, что перед ним стоит настоящий человек, а не самозванец, коим он меня окрестил.
Последовал очередной удар, который я умело парировал, нанеся ответный, так и не достигший цели, столкнувшийся с той же преградой. Тем временем Бартон продолжал натиск, и удары его настолько часто пробивались через мою защиту, что в один момент сила рун покинула меня. Поняв, что защита пала, Бартон незамедлительно подпрыгнул ввысь, сменив клинки на огромный молот прямо в полете, устремив всю разрушительную силу его удара на меня.
— Ранмацу! — прокричал я, выставив левую руку навстречу молоту.
