— Илия, — зарычал я, — что бы ни случилось, ни в коем случае не вмешивайся.
— Уверен? — с долей сомнения протянул Илия.
— Это мой бой и моя месть, поклянись честью, что не вмешаешься, пока мое сердце бьется — если оно остановится, считай, ты сдержал обещание.
— Тогда, докажи, что это не пустые слова, — одобрительно кивнул Илия. — Клянусь честью, я не буду вмешиваться.
Илия остался позади в объятиях пыльных лавочек. В моих глазах засиял огонек, нога твердо ступила навстречу противнику, катана сжалась в тесных объятиях грубых мозолистых ладоней. Каждая секунда предвкушения заставляла меня чувствовать себя… странно, словно происходит что-то такое, чего не должно происходить, но мне становилось… легче.
— Посмотри на себя, — рассмеялся Камыш, — думаешь у тебя есть шансы? Ты ничего не мне не сделаешь без рогатого!
— Умри! — сию секунду прокричал я, сделав стремительный выпад с места, преодолев за мгновение несколько метров и замахнувшись на цель.
Едва «Нами» материализовалась и устремилась навстречу шее, лезвие с тяжестью врезалось в металлическую часть дробовика Камыша, который, воспользовавшись моей первой ошибкой, перенаправил удар в другую сторону. Я хотел было восстановиться после удара, но не успело лезвие соскользнуть с длинного дула, как я почувствовал резкую боль в левой ноге — Камыш выстрелил из второго дробовика, вынув его в тот момент, когда успешно парировал атаку. Бой только начался, а я уже был пойман на ошибке и лишился левой ноги почти по колено, в то время как Камыш нашел для себя окно, позволившее отскочить в сторону и занять более выгодную позицию, что он и сделал, предварительно кинув в пол какую-то банку, из которой мигом хлынула тонна непонятного непроглядного вещества, похожего на то, что содержится в дымовых гранатах.
Очевидно, ему нужно было выдерживать дистанцию между нами, не подпуская меня на расстояние прямого удара, однако вблизи у него было значительно больше преимущества за счет разрушительности атак. Эти чертовы дробовики не оставляли ни шанса сблизиться с оппонентом и не подставиться под атаку.
— Что такое, Ашидо? — послышался смех откуда-то с неизвестного направления, звуча со всех сторон одинаково. — Ты, кажется, собирался отрубить мне голову.
— Не думай, что можешь спрятаться от меня в дыму! — вскрикнул я, озираясь по сторонам в поисках источника звука.
— Я уже это сделал, — вновь рассмеялся Камыш. — Погляди на себя, бой только начался, а ты уже уселся на месте, лишившись ноги и единственного преимущества.
В этот момент я подумал о сонаре, потому сразу воспользовался одной из самых полезных способностей на сегодняшний день, однако дальность его оказалось ограниченной из-за того, что часть энергии уходила на залечивание ноги.
— Нет, — вдруг прозвучал в голове голос разума, — он хочет, чтобы я его искал, хочет, чтобы я атаковал, забыл об обороне.
С этой мыслью сонар тотчас оборвался, а я прибегнул к одной из своих давнейших техник, пользоваться которой в полной мере приходилось нечасто — сейчас самое время. Глубоко вдохнув и сконцентрировавшись, я выпустил вокруг себя некоторую часть внутреннего энтропиума в форме купола, закрывающего со всех сторон.
— Сконцентрируйся, Ашидо, — приговаривал я у себя в голове. — Сейчас нельзя действовать спонтанно, нужно обдумывать каждый шаг. Треть энергии на защиту, треть на лечение и еще треть для возможности сменить позицию.
В моем положении все казалось действительно безнадежным: один я посреди непроглядного дыма, сижу в критически уязвимом положении, оперевшись на одну ногу, пока вторая восстанавливается, не зная о том, где мой противник и в какой момент тот атакует. Эта ситуация поистине сильно щекотала нервишки, однако сдаться или принять судьбу, уготованную врагом, могло бы расцениваться как истинная бесчестная слабость.
— Бам! — послышался вскрик в тишине, следом за которым последовал хлопок.
Сразу после я резко почувствовал на себе ощущение вторжения, словно что-то преодолевает выставленный мной барьер, стремительно двигаясь навстречу. Тело зашевелилось само, руки потащили за собой тяжелую катану, пока в один момент, развернувшись практически полностью, я не отбил пулю, что с бешеной силой врезалась в лезвие меча и отлетела в сторону, спася мой мыслительный центр от неминуемой гибели. Да, я только что отразил пулю, летящую в голову, вспомнив тренировки тех времен, когда орден боялся пуль больше, чем кого-либо другого. Выстроить защиту оказалось правильным решением, ведь если бы я попытался найти Камыша в дыму, этот выстрел мог стать смертельным.
— Ого, — вновь послышался голос в дыму, — немногим удавалось провернуть подобное.
— Впечатлен? — фыркнул я.
— Нисколько, — столь же безразлично фыркнул Камыш. — С этого момента форы не будет.
— Фора? — оторопел я. — А разве она была?
