– Честное слово, мне хочется так думать… Но по лагерю ходили слухи, будто однажды Марото в приступе ярости перебил своих товарищей.
– Посмотрела бы я на того, кто рискнул бы сказать ему это в лицо, – проворчала Пурна. – Я считаю так: даже если он действительно был уверен в моей смерти, даже если отвернулся от вас с Чхве, даже если совершенно рассорился с Софией и даже если в самом деле служил багряной королеве… тогда…
– Вот-вот, что тогда?! – нетерпеливо воскликнул Диг. – Об этом я и спрашивал с самого начала: как мы поступим, если найдем его и все, что о нем говорят, окажется правдой?
– Мы не будем верить никаким слухам, – решила Пурна. – Я не поведусь на эту чепуху, пока мы не сядем с Марото и не расспросим его обо всем. И если ради этого разговора нам придется схватиться с его драным племянником, я готова.
– Я тоже, – заявил Диг, выбрасывая сигариллу и натягивая рукавицу на посиневшие пальцы с такой силой, что захрустели суставы. – Но не забывай про непорочного мастера фехтования, когда мы будем готовить мятеж. Мне и правда жаль, что с нами нет Чхве, она бы склонила чашу весов на нашу сторону.
– И мне жаль, она бы много чего склонила, – задумчиво произнесла Пурна, вспоминая стройную дикорожденную и думая о том, что могло бы произойти, если бы их пути не разошлись. Даже в красочных мечтаниях Пурны Чхве всегда имела немного смущенный и укоризненный вид, как будто подозревала, что является лишь фантазией фригидной девчонки. Вот и хорошо, Пурне нравился легкий румянец на ее щеках… – Ко всем прочим радостям нам навязали еще одного сентиментального мальчишку.
– Для тебя хуже, а для меня лучше, – ответил Диг. – Хотя я тоже буду скучать по Чхве.
– Да? – Это уже становилось интересно. – Значит, парень тебе нравится или ты еще более развращенный тип, чем я предполагала? Пять динаров, и я все устрою так ловко, что он даже…
– Нет уж, спасибо огромное. Когда я сказал «для меня лучше», это всего лишь означало, что с тобой намного приятней иметь дело, когда ты не пускаешь слюни из-за какой-то девчонки.
– Но если отбросить женщин-воительниц, мрачных громил и романтических героев, кто останется? – Пурна понимала, что слишком настойчиво ведет разговор о том, чего они прежде никогда не касались, но воздух был холодным, как сердце торговца, а болтовня о сексе всегда разогревает кровь. – Кто тебе нужен, старый стручок? Кого предпочитает паша Дигглби?
– Ох, Пурна, я, конечно, польщен, но нет. Ты отличный друг, но я бы ни за что…
Пурна шлепнула по его руке даже сильнее, чем в тот момент, когда он рассказывал, что уцелел в схватке с Королевой Демонов, потому что «притворился опоссумом».
– Ну хорошо, хорошо, хотя я думал, что это и так очевидно. – Диг окинул взглядом унылую снежную равнину. – Я предпочел бы пашу Дигглби, но мне еще ни разу не посчастливилось встретиться со вторым собой, а на меньшее я не согласен.
В этом действительно был определенный смысл, но что-то в душе Пурны отказывалось согласиться.
– А как же пари, заключенное в пустошах, когда наша компания только начала складываться? Мы спорили, кто первый затащит Марото в постель, и ты поставил двадцать динаров!
– Порой я заключаю безнадежные пари только для того, чтобы убедиться в собственном превосходстве. Ты бы удивилась, узнав, как часто Падшая Матерь вознаграждает меня за гордыню, позволяя выигрывать даже там, где выигрыш невозможен. К тому же хоть я и проиграл двадцать два динара в общем пари, зато поставил на тебя пятьдесят в частном споре с Хассаном, Дин и принцессой Вон Юнг. Так что ты сделала мне хороший подарок, когда укротила эту бестию.
– Я же говорила: ничего такого на самом деле не было! – Пурна покраснела, больше раздраженная не тем, что инсценировала совокупление, а тем, что в конце концов пришлось признаться. Она ужасно нуждалась в деньгах, чтобы продолжать игру, и это была едва ли не лучшая ее афера, к тому же прошедшая без сучка без задоринки, но друзья продолжали хранить почтительное молчание по поводу мнимого союза даже после той ночной попойки в Кутумбанских горах, когда она все им объяснила, и это до сих пор адски усложняло ей жизнь. – И я говорила, и Марото говорил, и я даже предлагала вернуть половину выигрыша, так что…
– Ш-ш-ш, наши любезные спутники возвращаются, – перебил ее Дигглби.
После чего забрал флягу и помахал ею появившимся из-за снежной пелены силуэтам.
Первое правило, которое необходимо соблюдать в этой белой мгле: передвигаться можно только по двое. До сих пор Пурне и Дигу удавалось настоять на том, чтобы их пару не разлучали; свои аргументы они щедро подкрепляли ссылками на совместный боевой опыт. Учитывая очевидную нелюбовь внутри второй пары, рано или поздно это хлипкое оправдание перестанет действовать.
– Эге-гей, никто не желает глотнуть для бодрости?
– Тихо! – отозвался Мрачный.
Похоже, это было его любимое слово. Казалось бы, после нескольких дней поисков в обществе Пурны и Дига Мрачный должен бы расслабиться и разговориться, но он по-прежнему выдавал только шипение из своей сжатой до судорог задницы.
