Лучшая не испытывала любви к людям, опустившимся настолько, чтобы якшаться с демонами, но она еще никогда не встречала ведьму, открыто признающуюся в своем ремесле. Подобная смелость внушала уважение, но Лучшая все равно оставалась настороже – колдунья могла произнести древнее приветствие лишь для того, чтобы усыпить ее подозрения, и если дело дойдет до драки, придется хладнокровно убить девчонку, прежде чем та успеет ее заколдовать…
Но пока этот момент не наступил, следует заняться мясом, само себя оно не приготовит. Лучшая кивнула Неми и присела на корточки перед костром, вонзив главное лезвие солнценожа в землю перед собой. Развязав заплечный мешок, она достала сумку с добычей и железные вертела.
– Спутник из твоего клана? – спросила ведьма, опираясь на посох и с интересом наблюдая, как Лучшая разделывает зайцев.
– Нет, – ответила Лучшая.
Она слышала от Мрачного множество песен о ведьмах и коварных ядопредсказателях и потому знала, что должна говорить правду, чтобы не навлечь на себя чародейский гнев. Но при этом надо быть начеку, чтобы ее не поймали на неосторожном слове или, что еще хуже, на высказанном желании. Ведьмы тем и опасны, что стараются рассорить твои сердце и голову с твоими силой и способностями.
– Тогда, может быть, он из той же породы, что и я?
Вопрос поставил Лучшую в тупик. Что имеет в виду Неми: спутник тоже иноземец или тоже ведьмак? Тщательно подбирая слова, как всегда делал Мрачный, повторявший рассказ вновь и вновь, пока не заучивал наизусть, она наконец произнесла:
– Я не знаю, какой ты породы, Неми Горькие Вздохи. Если бы ты пропела песню твоей жизни, возможно, мне было бы проще ответить.
Стараясь не улыбаться собственной хитрости, Лучшая мысленно поблагодарила сына за науку; Дерзкая Поступь, или Каменнокожий, или кто-то еще из любимцев Мрачного разрушил козни ведьмы, продолжая разговор до самого рассвета, пока лучи солнца не превратили ее в комаров, которых тут же проглотила совомышь.
– Я спою тебе песню, Лучшая из клана Рогатых Волков, но не песню моих дней, – сказала ведьма, и это означало, что истории Мрачного были обычной бессмыслицей, как его мать и считала всегда. – Я спою песню черной земляной крови, что течет под нашими ногами, песню о том, как я пришла сюда, чтобы стоять на страже. Я давно жду твоего появления.
Лучшая сжала в кулаке вертел, на который нанизала последнего зайца, и замерла, не решаясь подвесить его над углями. И дело не в том, что слова ведьмы прозвучали зловеще. Лучшая безошибочно почувствовала, что за ней наблюдает нечто еще более опасное, чем обычная колдунья, и недоступное для ее зрения. Теперь она в круге света, и все окружающее пространство скрыто от нее мглой.
– Прежде чем ты начнешь, Неми Горькие Вздохи, ответь честно, не желаешь ли ты мне зла и подчиняется ли твоей воле тот, кто следит за нами из темноты.
– Я много слышала о Рогатых Волках, поэтому ожидала от воина этого клана большей почтительности. – Неми раздраженно вздохнула, словно выпрямившаяся во весь рост Лучшая испортила ей игру. – Лучшая, я отвечу. И надеюсь, в следующий раз у тебя хватит любезности не потребовать, а попросить. Я не желаю тебе зла и уверяю, что наблюдающий из темноты, хотя он мне и не подвластен, не представляет для тебя никакой опасности, при условии что ты сама не вздумаешь напасть на меня. Если этого достаточно, чтобы унять твои страхи, я начну то, ради чего ждала тебя здесь так долго, – запою песнь.
– Я не боюсь ни тебя, ни твоего приятеля, – заявила Лучшая, и это было близко к правде. Страх – удел добычи, а в ней сейчас была лишь настороженность рогатого волка, приближающегося к возможной ловушке. – Но как насчет моего спутника? Ему ничто не угрожает?
– Меня не интересует никто, кроме тебя. – От такого ответа настороженности нисколько не убыло. – Если только твой спутник не ведет ту же охоту, что и мы с тобой.
Лучшая задумалась над словами ведьмы, но не задала напрашивающихся вопросов. Она и так наговорила слишком много, а Неми вроде сама порывается начать рассказ, без всякого принуждения.
– Думаю, ты права – настало время услышать твою песню.
– Если ты уверена, что готова к этому, – по-волчьи оскалилась девчонка и заковыляла к своему месту по ту сторону костра. – Могу я что-нибудь предложить гостье? Какую-нибудь приправу для твоего зайца или воду? А может, ты хочешь выпить чего-нибудь покрепче или покурить?
– Нет, – ответила Лучшая, не слишком довольная гостеприимством ведьмы.
Немощная девчонка со стоном опустилась на землю, а Лучшая снова присела у костра, так, чтобы можно было легко дотянуться до рукояти солнценожа, и перевернула вертелы с зайцами. Неми помедлила еще немного, раскурила трубку от прутика и не спеша затянулась, пока дым из круглой, как морской еж, чаши не сделался гуще, чем дым костра.
– Полгода назад твои соплеменники останавливались в ста шагах от места, где мы сейчас сидим, – заговорила наконец Неми. – Мальчик и старик. Из твоей семьи.
