– Те совершенно бредовые условия, которые мы отклонили? Измена присяге и совместный поход с кобальтовыми? Вторжение в Самот, нашу центральную провинцию, и захват Диадемы, столицы империи? Свержение багряной королевы и Черной Папессы, а затем провозглашение слащавого золотого века всеобщей любви и братства? Неужели вы всерьез считаете, что мы могли принять такие условия?
Разумеется, она не могла. Доминго и сам бы не принял на ее месте. Была ли вообще хоть малейшая надежда?
– Поверьте, Ждун, я понимаю, как странно это звучит. – Доминго чувствовал себя круглым дураком, но должен был убедить ее, заставить выслушать, ибо нуждался в ее согласии, как никогда ни в чем не нуждался за свою долгую военную карьеру. – Но факт есть факт: Черная Папесса И’Хома подняла мятеж против Короны. Она принесла в жертву весь мой полк, чтобы вернуть Затонувшее королевство и одни только демоны знают, для чего еще. Необходимо остановить ее, пока не поздно.
– Уже поздно. – В хмуром взгляде Ждун мелькнуло отвратительное сожаление, с каким в последнее время смотрели на Доминго все его подчиненные. – Индсорит больше не королева. Черная Папесса арестовала ее.
– Что?
Доминго никогда особенно не симпатизировал Индсорит, считая ее лишь слабым подобием кобальтовой предшественницы, и встал на ее сторону лишь потому, что уже двадцать лет назад осознал, какую угрозу представляет для империи Вороненая Цепь. Ему было ясно, что в тронном зале должен остаться кто-то один – либо королева Индсорит, либо Черная Папесса. Даже когда Доминго сговорился за спиной у ее величества с И’Хомой, чтобы подавить второй кобальтовый мятеж и отомстить за сына, он и подумать не мог, к чему это приведет. По сравнению с теми реформами, которые неизбежно предприняла бы любая марионетка И’Хомы, правление Индсорит, вынужденной во всем потакать провинциям, казалось поистине благотворным.
– Кто же тогда стал новой королевой? Даже И’Хома не осмелится занять багряный трон без одобрения провинций!
– Королевы теперь вообще нет, – ответила Ждун покорным тоном офицера, передающего подчиненным сомнительный приказ командующего. – Уверена, что не обошлось без кровопролития, но какое бы сопротивление сторонники Индсорит ни пытались оказать, оно было сломлено. Мы получили официальное уведомление, что Багряная империя отныне и навсегда будет управляться волею Падшей Матери, или, точнее говоря, ее преосвященства.
– А вам не приходило в голову, что и это письмо может быть поддельным?! – воскликнул Доминго, отчаянно нуждавшийся в любом другом объяснении, кроме очевидного – что он не только исполнил пророчество безумной фанатички, но и вручил ей ключи от тронного зала.
– Я же сказала: слишком поздно, – ответила Ждун. – Но только для врагов церкви или, точнее говоря, государства.
– Мы часто спорили друг с другом, Ждун, но всегда вместе выступали против Цепи. – Доминго внезапно распознал в своем голосе жалобные нотки погибшего сына. – В каждом мятеже, в каждой гражданской войне Азгарот зависел от Тао, а Тао – от Азгарота, и общими усилиями мы останавливали Вороненую Цепь! Теперь мы должны остановить ее снова! Еще не поздно!
– Доминго, – терпеливо произнесла Ждун, – жители Тао зависят от своего полка, обязанного защищать их. Что же касается Азгарота… неприятно напоминать об этом в такое неподходящее время, но, мне кажется, вы потеряли большую часть своих солдат.
– Поэтому мы и решили объединиться с кобальтовыми! – Доминго отшвырнул сигару, схватил Ждун за рукав мундира и притянул к себе. – Как вы не понимаете?! После свержения Индсорит у вас нет причин не сделать то же самое! Мы находимся в состоянии войны с Цепью, и это не в первый раз. И мы можем победить ее, как побеждали всегда!
– Отпустите меня! – Ждун резко высвободила руку. – Как вы посмели думать, что Тао решится на массовое самоубийство? Видимо, вы потеряли рассудок, так же как и свой полк! Мне жаль видеть вас сломленным, Доминго, честное слово, жаль. Но если вы не хотите, чтобы с беззащитным теперь Азгаротом случилось еще более страшное, я настоятельно рекомендую вам примириться с действительностью. Нет никакой войны – ни одна провинция, ни один город Багряной империи не решились в одиночку сражаться против Цепи. С этим покончено. Вороненая Цепь одержала верх, и только обезумевший неудачник станет ей противиться!
– Мы можем победить ее, – задыхаясь, проговорил Доминго и откинулся на подушку. – Вместе с кобальтовыми мы еще можем это сделать. У них много солдат, с ними старые Негодяи, и если уж София одолела короля Калдруута и всех его верных слуг, она сможет справиться и с соплюхой И’Хомой.
– Ох, Доминго, – печально сказала Ждун, – неужели вы и впрямь потеряли рассудок? Холодная София умерла двадцать лет назад. Кобальтовым отрядом командует Чи Хён. И вы об этом знаете, вы сами называли ее имя в письмах ко мне. Софии давно нет в живых.
