Россия. Как всегда проблемы в политике и в экономике. А студенту Володе Кудрявцеву плевалось на все это с высокого моста. Ему, как и другим студентам, его друзьям — Саше Семенову и Диме Соловьеву — надо было кушать, надо было сдавать экзамены, надо было любить. А любимая девушка Володи ушла. Эх, взял бы и утопился. И Вдруг… в их городе — небольшом городе Предуралья, от которого тысячи километров до любой границы, начали зверски убивать людей. Рвать на части. Власть не знала, что делать. Какие то существа, сильные и страшные, которых не могло уничтожить любое оружие, убивали людей. Так закончилась эра от Рождества Христова, и началась Эпоха от пришествия. Пришельцы, появившиеся не то из космоса, не то из параллельного мира, создавали вокруг себя поле, от которого не работали огнестрельное оружие, электричество, просто сложные механизмы. Их назвали орками
Из дома мать опять прислала письмо, жалуясь на плохую погоду и неубранную морковь. Говорил ведь — не сей столько. Опять осенью свинье скормишь. Нет, насадит, а потом зудит, что сердце болит ползать по грядкам. Эх, мама, мама, мне бы твои проблемы.
Он с досады сплюнул в воду, глядя, как плевок пролетает несколько метров отделяющих мост от реки, и задумчиво подумал, а если и сам туда же… раз и никаких проблем… никогда. Вынут бездыханное тело через несколько дней. И будут первые красавицы института лить слезы на бездыханном теле… Синем, опухшем, воняющим илом и мертвечиной. Тьфу!
Володя опасливо посмотрел по сторонам: не видел ли кто безумного взгляда вниз. Еще один несчастный влюбленный, пожелавший расстаться с жизнью. Для студента третьего курса исторического факультета смерть крайне неразумная и бестолковая. Светка, Светка, как ты выбрала другого! Чем Сашка Семенов лучше ее Вовки Кудрявцева. А вот выбрала же!
Он почувствовал прилив безумной тоски, стискивающей душу стальным обручем, и еще раз посмотрел вниз. Вода притягивала сумрачным отблеском низких туч. Называется, стоит середина мая. Радующая жизнью поздняя весна, а за ней и лето где-то в этом году застряли, едва ли не с начала месяца с небольшими перерывами стояла холодная погода. Синоптики были то оптимистами, то пессимистами, радуя или разочаровывая прогнозами, но на природу подействовать своими заклинаниями никак не могли. Вот и сегодня вроде бы обещано солнце. Господь бог рассудил иначе, и с утра непрерывно накрапывало…
В общагу идти смертельно не хотелось. В комнате пара приятелей-сожителей (в пристойном смысле слова), места на каждого по четыре квадрата вместе с постелями и столом, хорошо, если Мишкина подруга не приперлась, тогда совсем кранты. Голготня, веселые возгласы, Мишка тихонечко тискает свою Ленку, остальные делают вид, что не замечают, или, наоборот, строят большие глаза, чтобы позабавиться. Счастливые люди!
Ему хотелось тишины и покоя. За две недели, пока дома болел ангиной, окруженный заботами мамы, он почти отошел от боли по Свете, но здесь, когда они встречались каждый день, ему стало плохо, совсем плохо. Хоть топись. Может в армию пойти? — мелькнула сумасшедшая мысль. Он покачал головой. Мать через месяц отдаст концы. С сердцем-то у нее и в правду не в порядке. Не зря все стонет, так бы и померла, лишь бы внука в руках подержать. Хорошие у нее запросы.
Нет, в армию он не пойдет. Да и что сейчас армия. Если деды не забьют, так в Чечню попадешь.
Завтра семинар по истории Азии. Пойди бы подготовится, препод молодой, гонористый. Будет носом тыкать в учебник и вякать про глупых студентов. Да пошел он! Пусть слон думает, у него голова большая. Вспомнив бородатый анекдот, он немного оживился, но, представив возвращение в общежитие, опять приуныл. Светка, как назло, встречается ему каждый день и все вместе с Сашкой. Ему хотелось надеяться, она специально поджидает его, но Мишка, который через подругу знал все тайны женской половины общаги, сказал, между прочим, что Сашка открыто ночует у Светки. Ее подруги по комнате проходили педпрактику в своих школах по месту жительства, и Сашка отрывался по полной программе, появляясь в своей комнате только за тетрадями и учебниками.
Оставалось одно — шарахаться по улицам до позднего вечера, чтобы потом, не отвечая на вопросительные взгляды Мишки и подначки другого «сокамерника» Димки, завалиться спать.
Он равнодушно повернулся вслед двум скорым, рванувшимся по мосту в сторону близлежащей пригородной деревне. Либо большая драка, либо пожар. Иначе, двум скорым там делать нечего. А где полицейские? Он стоял здесь уже часа полтора, благо народа из-за дождя не было, и никто его не беспокоил, протискиваясь мимо перил по узкой пешеходной дорожке моста. Полиция за это время не проезжала. Судя по скорости, о несчастье узнали недавно. Иначе скорые бы особо не гнали. Не конец света.
Ну, вот и они. «Москвич» и «Волга», украшенные мигалками и милицейскими полосами, поспешно проследовали вслед за скорыми. Обе машины забиты пассажирами в погонах.
Тоже собачья работа. Может, в силовики пойти? При желании можно устроиться. Но что там делать без вышака, высшего образования, то есть. Рядовым много не заработаешь, да и не охота ему вытягиваться по струнке. С преподами-то кайфа нет бесконечно здороваться.
Стоять надоело. В животе посасывало от голодухи. Пообедать в какой-нибудь забегаловке не на что — они всей комнатой жили на продукты, привезенные из дома. Спасибо родному государству, не задавило еще деревню налогами, родоки посылают поесть. Иначе кранты. Стипендии хватало на первые две недели и три бутылки водки, как шутил Мишка, а затем приходилось переходить на подножный корм.