Благодаря ей он стал заядлым книголюбом, поэтому мы проводили долгие часы в королевской библиотеке, изучая книги о войне, политике и стратегии.
– Нет, Фалькио, я бы не разрешил создавать яд, с помощью которого мои плащеносцы могут свести счеты с жизнью.
– Если кого-то из нас поймают, а нам известно всякое…
– Что, например?
– Всякое, разные тайны. Проклятье, ты же знаешь, что я имею в виду!
– И ты хочешь убить себя, прежде чем тебя заставят рассказать о… всяком?
– Да.
– А почему бы просто не рассказать им все, что ты знаешь?
– Почему? Ты со мной шутки шутишь, твое величество?
Король улыбнулся. У него была забавная улыбка для монарха. Он, конечно, слегка поправился с тех пор, как мы впервые встретились, но сохранил эту глуповатую улыбку, которую я запомнил с той самой ночи, когда собирался убить его в опочивальне.
– Фалькио, думаешь, я хотел бы потерять своего магистрата только ради того, чтобы сохранить тайну? Честно говоря, я все равно так никогда и не узнаю, раскрыл он ее или нет.
– То есть, если нас схватят, ты бы хотел, чтобы мы сразу все выдали?
– Уверен, что вы могли бы хоть чуть-чуть посопротивляться для начала. «Тайны? Какие еще тайны?» Но, откровенно говоря, почему бы и нет? Так я хотя бы точно буду знать, что все тайны уже раскрыты. И у меня хотя бы останется шанс сберечь жизнь магистрату, которому потом, возможно, удастся сбежать из плена и принести мне важную информацию.
– Твое величество, ты явно тут чего-то не понимаешь…
– Уверен, что ты меня просветишь, – сухо заметил он.
– Если плащеносец окружен и вот-вот будет схвачен, то он с большей готовностью сдастся в плен, если будет знать, что у него есть шанс спасти свою шкуру. Неважно, насколько человек храбр и верен, он может пойти на такую сделку.
– А ты бы предпочел, чтобы он дрался до смерти?
– Ты сам сказал, что надежда умирает последней. Пока дерешься, надежда еще жива.
Король улыбнулся.
– Нет, Фалькио. Вокруг тебя всегда будут враги, которых нужно убить.
– Ну уже хоть что-то.
Король встал и наполнил наши кубки вином; несколько минут мы просидели молча, тупо вглядываясь в страницы открытых книг, лежавших перед нами на огромном дубовом столе.
– Ты же не всегда был плащеносцем, Фалькио, – наконец сказал он.
– Я не всегда состоял в ордене, – уточнил я. – Но в сердце я всегда был плащеносцем.
Он засмеялся.
– Каков романтик! Каков оптимист!
– Когда-то это спасло тебя от клинка в брюхе.
– Вообще-то, думаю, помогло мне то, что ты тогда смертельно устал, да к тому же из тебя торчали стрелы.
– То есть ты думаешь, что я бы тебя убил?
Он задумался и ответил:
– Нет, не убил бы: ты же понял, что я не такой, как мой отец, что я беспомощен, как голодный котенок. Но корми они меня чуть лучше и будь я здоровее…
– Ты так плохо обо мне думаешь? Считаешь, что я мог убить кого-то просто потому…
– Да, Фалькио, ты бы мог убить кого-то просто потому, что он крупнее тебя. А если бы он был мелким, но все же врагом, ты бы нашел другой способ вывести его из игры. Но если бы той ночью ты увидел меня здоровым и сильным… Да, думаю, ты бы убил меня и отправился искать следующего претендента на престол, пока не нашел бы слабого, не способного себя защитить.
Мне совсем не нравилось, в какую сторону повернул наш разговор, поэтому я поднял бокал и приник к нему губами. Но он был уже пуст, и я почувствовал себя еще глупее.
– Значит, все-таки хорошо, что я нашел тебя первым, – сказал я, поставив кубок.
Король протянул руку и сжал мое плечо.
– Очень хорошо. Просто чудо. Лучшее из всего, что могло бы произойти. Плащеносцы сделают нашу страну лучше, Фалькио. Они – моя мечта. Мой ответ. Я хочу, чтобы они жили.
– Твой ответ на что?
– Мой ответ на то, что любого мужчину могут убить просто потому, что это угодно вышестоящему. Мой ответ на то, что из-за этого наша страна и народ слабеют. Мой ответ на то, что в один прекрасный день жители Авареса и других соседних стран решат перейти через горы. Может, им не хватит еды и богатства, или они захотят иметь больше, или их попы скажут, что этого требуют боги, или просто от скуки. Наша страна ослаблена системой, которая плодит такую примитивную ненависть, что народ предпочел бы в аду гореть, чем жить в этом мире, но при этом у него нет силы воли, чтобы что-то изменить.
– В этом и заключается твоя задача? Следить за действием этой махины?
– Да, моя и твоя. И Кеста, и Брасти, и всех остальных тоже. Сначала мы принесем миру правосудие, а следом перемены.
– Правосудие уже само по себе несет перемены, – возразил я.
– Нет, правосудие – это всего лишь начало. То, что сделает перемены возможными.
Я немного подумал и сказал:
– Ты забыл про женщин.
– Что ты имеешь в виду?
– Женщин тоже могут убить просто потому, что это угодно вышестоящему.
Король Пэлис вздохнул.
– Всё всегда к этому сводится, правда, Фалькио? Они убили твою жену, и всё, что ты теперь делаешь, так или иначе связано с этим.
– Разве это не достаточная причина? Разве неправильно за это драться и умирать, если необходимо?
– Не то чтобы неправильно. Вполне подходящая причина, чтобы умереть. Но вот чтобы жить…
