Хиро решил ничего не говорить про почерк, заколку для волос и чай. Он уже видел, какие выводы делает Хисахидэ, основываясь лишь на предположениях, и не хотел подвергать опасности кого-либо еще… включая себя и священника.
— Когда сёгун казнит Масао? — спросил отец Матео.
Хисахидэ выглядел удивленным.
— Вы хотите присутствовать на его казни?
— В моей стране осужденным на смерть разрешают перед казнью поговорить со священником.
— Я советую вам больше не вмешиваться в это дело, — сказал Хисахидэ. — Сёгун казнит Масао публично во время присутствия в городе послов, чтобы показать господину Оде, что рыба всегда попадает в сеть.
Выйдя из сёгуната, отец Матео предложил Ичиро проводить его домой. К удивлению Хиро, юноша согласился.
— Я думал, буду чувствовать себя лучше, когда узнаю, кто убил моего отца, — сказал Ичиро, когда они повернули на юг, — но это не так. Это делает из меня слабака?
— Это делает из вас человека. — Отец Матео ободряюще положил руку на плечо Ичиро.
Хиро внутренне съежился из-за подобного нарушения этикета. Самурай не позволяет дотрагиваться до себя без разрешения. Если только не собирается ввязаться в битву.
Ичиро повернулся к отцу Матео и улыбнулся. Сын Сабуро может выглядеть и действовать как самурай, но все же пока он всего лишь ребенок.
Улыбка исчезла, когда глаза Ичиро покраснели. Он сжал челюсти и постарался не заплакать.
— Хотелось бы мне, чтобы это был не Масао, — наконец сказал он. — Я думал, что он мой друг. Но в конце концов… в конце концов, это не моя мать.
Отец Матео вопросительно посмотрел на Хиро.
Хиро в ответ покачал головой. Они могли обсудить это несколько позже. Синоби надеялся, священник не станет успокаивать юношу. Самураи не плачут на людях, Ичиро нужно собраться силами, чтобы восстановить над собой контроль.
На перекрестке дороги Марутамати, Ичиро поклонился Хиро и отцу Матео.
— Благодарю вас, что составили мне компанию, — сказал он. — И прошу меня извинить, но отсюда я хотел бы пойти один.
Они поклонились в ответ, и Ичиро направился на запад.
Отец Матео повернул на восток по направлению к дому, и Хиро зашагал рядом с ним.
— Думаешь, Масао и правда убил Асикагу Сабуро? — спросил иезуит как только Ичиро отошел подальше.
— Если бы я знал, — ответил Хиро.
— Похоже, объяснение Хисахидэ соответствует фактам.
Хиро на нос упала капля дождя, и он поднял взгляд на аспидного цвета небо. Видимо, гроза все-таки решила остаться.
— Думаю, это слишком удобно, что Джун внезапно проявила храбрость и обвинила Масао как раз тогда, когда все обвинения должны были пасть на Дена.
— Ты говорил, что она не любила Дена.
— Верно, — согласился Хиро, — но люди начнут задаваться вопросом, зачем молодому конюху убивать самурая, а это вытащит интрижку Сабуро на всеобщее обозрение.
— И разрушит все шансы Джун стать невестой самурая, — закончил священник.
Хиро кивнул.
— Масао, возможно, и виновен, но осуждать его, основываясь на лжи, я не намерен.
— У нас все еще есть несколько часов, чтобы найти убийцу, — сказал отец Матео.
Хиро покачал головой.
— Все кончено. Приезд людей господина Оды поставит город в состояние боевой готовности. Торчащий гвоздь будет забит, независимо от того, виновен он или нет. А мы не станем рисковать своими жизнями, чтобы спасти человека, который может оказаться действительно виновным.
— Но он может оказаться и невиновным.
Хиро предпочел промолчать. В противном случае все могло перерасти в спор, и ему не хотелось, чтобы иезуит выиграл.
Когда они дошли до дома, запах земли и дождя уже наполнил воздух. Капли начали барабанить по дороге.
Отец Матео шагнул на крыльцо, но загородил дверь, чтобы Хиро не смог войти.
— Еще ничего не кончено, — сказал иезуит. — Осуждение Масао означает, что Казу невиновен, по крайней мере в глазах закона. Он все время твердил о том, что ни в чем не виноват, и хотя я и подозревал его, но сейчас думаю иначе. Мне кажется, что и ты тоже. Если это так, ты обязан ради Казу… и себя самого… постараться восстановить вашу дружбу.
Хиро промолчал.
— Не надо так сверкать глазами, — сказал отец Матео. — Ты знаешь, что я прав.
— Я даже не знаю, где его искать. — Хиро попытался обойти священника, но отец Матео отступил к двери.
— Уже почти вечер, — сказал он. — Тебе прекрасно известно, куда Казу ходит после работы.
— Завтра, — сказал Хиро.
— Примирение похоже на рисовые шарики, которые со временем теряют свои вкусовые качества.
— А тебе разве не все равно? — поинтересовался Хиро. — Он не твой друг.
— Нет, он твой друг… а ты мой, так что давай, вперед.
Хиро разочарованно вздохнул, но обулся и зашагал по дороге Марутамати. Дождь усилился, и дорогу развезло. Тучи все сгущались, обещая к вечеру ливень.
Хиро хотелось возвращаться домой под дождем лишь немногим меньше, чем разговаривать с Казу. Он даже не знал, почему вообще согласился выполнить просьбу отца Матео. Возможно потому, что, потеряв одного друга, не хотел вызывать еще и гнев иезуита.
