– Сэр, – Шарп отшатнулся от кареты, не обращая внимания на маркизу, сложившую лист бумаги вчетверо. Его попросили уйти, пожалуй, даже несколько презрительно: оборванному капитану со старым палашом не место среди этих надушенных щеголей. Он почувствовал, как внутри растет негодование и возмущение. Шарп нужен был Веллингтону в бреши Бадахоса, но не сейчас, не среди тех, кто ровня его лордству! Они считают Шарпа скотиной, по которой плачет расческа, но именно эта скотина всеми когтями, зубами и лапами защищала их мир роскоши и привилегий. К черту их! Ко всем мерзким, вонючим чертям! Сегодня он будет пить со своими людьми, никто из которых никогда и мечтать не мог иметь столько денег, сколько стоит одна серебряная цепочка с экипажа маркизы. Зато с ними он среди своих. К черту эту суку и кобелей, что ее обнюхивают! Шарп докажет, что ему на них наплевать.
– Шарп?
Он обернулся. Красавчик-кавалерист, чьи волосы были столь же золотыми, как у маркизы, а мундир – столь же элегантным, как у сэра Робина Колларда, улыбался ему. Левая рука его была на перевязи, закрывавшей синий с серебром доломан[36], и поначалу Шарп решил, что Коллард посылает ему секунданта, чтобы договориться об условиях дуэли. Но улыбка офицера была открытой, а голос – теплым:
– Честь познакомиться с вами, Шарп! Джек Спирс, капитан. Я рад, что вы утерли Робину нос: он просто надутый мерзавец. Держите, – в руке Спирса возник сложенный вчетверо лист бумаги, который он передал Шарпу.
Шарп неохотно взял его, не желая иметь ничего общего с блестящим обществом, окружавшим синее с серебром ландо. Записка, написанная карандашом, гласила: «Сегодня в 10 вечера я даю небольшой прием. Лорд Спирс вас проводит». Вместо подписи стояло «Е».
Шарп с удивлением посмотрел на щеголя-кавалериста:
– «Е»?
Спирс расхохотался:
– Елена, маркиза того и сего, объект объединенной страсти всей армии. Мне передать, что вы придете? – голос его был расслабленным и дружелюбным.
– Это вы лорд Спирс?
– Да! – Спирс обрушил на Шарпа все свое обаяние. – Милостью Божьей и благодаря смерти моего старшего брата. Но можете звать меня Джеком, как все остальные.
Шарп снова взглянул на записку. Почерк был по-детски круглым, как его собственный.
– Сегодня вечером у меня другие дела.
– Другие дела? – в голосе Спирса было столько насмешливого удивления, что прогуливающиеся жители Саламанки заинтересованно поглядели на молодого красавчика-офицера. – Другие дела! Дорогой мой Шарп! Какие другие дела могут быть более важными, чем попытки найти брешь в обороне прекрасной Елены?
Шарп был смущен: он видел, что лорд Спирс – сама дружелюбность, но после встречи с маркизой он чувствовал себя не в своей тарелке.
– Мне надо увидеться с майором Хоганом. Вы знаете его?
– Знаю ли я его? – ухмыльнулся Спирс. – Он мой Господь и повелитель. Конечно, я знаю Майкла, но чтобы его увидеть, вам придется проехать пару сотен миль на юг.
– Вы на него работаете?
– Он так добр, что называет это работой, – снова улыбнулся Спирс. – Я из офицеров Исследовательской службы.
– Шарп поглядел на молодого лорда с возросшим уважением. Офицеры Исследовательской службы в полной униформе, чтобы не быть обвиненными в шпионаже, проникали далеко за линию фронта, и никто, кроме их вскормленных кукурузой лошадей, не мог бы вытащить их из беды. От них шел постоянный поток информации о передвижениях врага, письма и карты доходили с доверенными испанцами. Жизнь таких офицеров была одинокой и полной опасностей.
Спирс расхохотался:
– Я впечатлил великого Шарпа, как это прекрасно! А что, поговорить с Майклом – это так серьезно?
Шарп смешался. По правде сказать, он прикрывался именем Хогана, чтобы отклонить приглашение маркизы.
– Я хотел спросить его о полковнике Леру.
– А, этот мерзавец, который достанется нам в трофеи? Вы должны были убить его, – впервые в голосе Спирса послышалось что-то, кроме веселья. Должно быть, он подслушал быстрый разговор священника с маркизой.
– Вы его знаете?
Спирс тронул свою перевязь:
– А кто, по-вашему, сделал это? Он почти поймал меня на прошлой неделе, темной-темной ночью. Пришлось прыгать из окна, чтобы сбежать. Не слишком изящно, но мне не хотелось бы, чтобы благородный род Спирсов прервался в испанском клоповнике, – он снова улыбнулся и похлопал Шарпа по плечу здоровой рукой. – Майкл поговорит с вами о Леру, но позже, дорогой мой Шарп, а сегодня вы идете в
Шарп покачал головой:
– Нет, милорд.
– Милорд, милорд! Зовите меня Джек! А теперь скажите, что пойдете!
Шарп скатал записку в шарик. Он подумал о Терезе и почувствовал себя благородным дворянином, отвергающим недостойное предложение.
– Я не иду, милорд.
Лорд Спирс смотрел, как Шарп идет прочь, напрямик через
– Десять к одному, друг мой, десять к одному, что ты придешь.
