Хоган ткнул пальцем в Прайса:
– Офицерские палаты. Обыщите их. Сержант?
Хакфилд застыл:
– Сэр?
– На вас палаты нижних чинов. Найдите сержанта Харпера. Действуйте!
Итак, Леру на свободе. Эта мысль терзала Хогана: он не мог поверить, что Шарп допустил ошибку. Нужно найти стрелка, подумал он: Шарп может пролить свет на эту темную историю. Невозможно, чтобы он упустил Леру!
Хирурги все еще работали: зашивали легко раненных, доставали из французов осколки камня и щепки, отлетевшие в результате бомбардировки. Хоган переходил из комнаты в комнату, но никто не мог вспомнить капитана. Наконец, один вспомнил сержанта Харпера:
– Он вряд ли вас узнает, сэр.
– Он что, сошел с ума?
– Нет, просто без сознания и очень слаб. Бог знает, когда очухается.
– А офицер?
– Не видел никакого офицера, сэр.
Может, Шарп все еще идет по следу Леру? Это была хоть какая-то надежда, и Хоган ухватился за нее. Сержант Хакфилд нашел Харпера, потряс здоровяка за плечо, но Харпер не приходил в сознание и только хрипел.
По витой лестнице спускался лейтенант Прайс, на нем не было лица, он часто моргал. Хоган нетерпеливо кинулся к нему:
– Что там?
– Его там нет, сэр.
– Уверены?
Прайс кивнул и сделал глубокий вдох:
– Но его подстрелили, сэр. И серьезно, сэр.
Хоган почувствовал холод в груди. На секунду повисла тишина.
– Подстрелили?
– Очень плох, сэр. Но ни в одной палате его нет.
– О Боже! – Хакфилд покачал головой, не в силах в это поверить.
Хоган считал, что Шарп жив и преследует Леру, что Шарп поможет ему. Известие сразило его: если Шарпа подстрелили, а в офицерских палатах его нет, то он...
– Кто это видел?
– Дюжина раненых французов, сэр. Они рассказали британским офицерам. И еще священник.
– Священник?
– Наверху, сэр.
Хоган взлетел по лестнице, как до него Шарп: через две ступеньки, лишь ножны простучали по камням. Он бросился в кабинет Кертиса. Прайсу и Хакфилду, оставшимся снаружи, показалось, что его не было целую вечность.
Кертис рассказал, что знал: как он открыл дверь и увидел французского офицера:
– Ужасная рана – во всяком случае, так показалось. Весь в крови, с головы до ног. Оттолкнул меня, повернулся и выстрелил. Потом закрыл дверь и ушел через окно, – он кивнул в сторону высоких окон, выходивших на задворки. – Там его ждал человек с запасным конем и плащом.
– Итак, он сбежал?
– Совершенно верно.
– А Шарп?
Кертис всплеснул руками, потом молитвенно сложил пальцы:
– Он кричал, ужасно кричал. Потом перестал, и я снова открыл дверь...
Хоган только теперь отважился произнести нужное слово:
– Мертв?
Кертис пожал плечами:
– Не знаю, – в голосе старика не было надежды.
Хоган попросил снова рассказать историю от начала до конца, как будто какая-то забытая деталь могла изменить концовку, но лицо его, когда дверь кабинета Кертиса закрылась за ним, было суровым. Он медленно спустился по витой лестнице, ничего не объясняя Прайсу, и прошел к хиругам. Он приказывал, запугивал их, используя весь авторитет штабного начальства, но ничего не добился: один занимался офицером с пулевым ранением, и тот выжил, но он был из португальских частей. Британских офицеров с огнестрельными ранами не было.
– Но у нас есть несколько рядовых.
– О боги! Офицер-стрелок! Капитан Шарп!
– Он? – хирург пожал плечами. – Мы о нем слышали. Что случилось?
– Подстрелили, – Хоган пытался сохранять терпение.
Хирург покачал головой, от него пахло вином – похоже, он пил весь день:
– Если бы его здесь подстрелили, сэр, мы бы его видели. Единственное объяснение – что ему наша помощь была уже не нужна. Сожалею, сэр.
– Имеете в виду, что он мертв?
Хирург снова пожал плечами:
– А наверху смотрели? Там его нет? – Хоган отрицательно мотнул головой. Хирург махнул скальпелем в сторону двора: – Спросите у могильщиков.
По одной стороне колледжа располагался дворик, где в лучшие времена жили слуги: колледж был тогда полон студентов-ирландцев, изучавших запрещенное англичанами католичество. Во дворике Хоган нашел могильщиков: они заколачивали гробы и зашивали мешки-саваны на французах. Шарпа они не помнили. Вонь в маленьком дворике стояла чудовищная: тела лежали там, куда их бросили, а сами могильщики, похоже, сидели на ромовой диете. Хоган обратился к самому трезвому из тех, кого смог найти:
– Расскажи, в чем твоя работа.
– Сэр? – человек был одноглазым, с разрубленной щекой, но, казалось, понимал, о чем его спрашивают. В глазах его светилась гордость: как же, им заинтересовался офицер! – Мы их зарываем, сэр.
– Я знаю. Расскажи, как это происходит, – если Хогану удастся хотя бы найти тело Шарпа, главный вопрос будет решен.
Человек чихнул. В руках его была игла и суровая нитка.
– Зашиваем всех лягушатников, сэр, если они, конечно, не офицеры – тем гроб положен. Хороший гроб, сэр.
– А британцы?
– О, тем гроб, конечно, сэр. Если найдется, конечно, – иначе зашьем так же. А если кончатся мешки, сэр, просто протыкаем и зарываем.
– Протыкаете?
