— Итак, ты получил свою дочь и жизни своих сторонников. Но не в них величайший мой дар тебе, — экспансивно грохочет Ма’элКот, простирая ко мне руку. — Величайший мой дар в том, что я
Я посылаю тонкую струйку черной Силы в спинальный шунт и встаю.
Ма’элКот замолкает, прищурившись.
— Ты научился новым фокусам, — одобрительно урчит он. — Что ж, встретимся, как мужчины, лицом к лицу, дабы сдать меч. Должен похвалить твое актерское чутье: скорей Грант и Ли при Аппоматтоксе, чем Брут у подножия Ант…
Я наставляю на него острие Косалла.
— Ты слишком много болтаешь.
Ма’элКот запинается, сморщившись, будто прикусил лимон; он ненавидит, когда ему не дают блеснуть эрудицией.
Я скалю зубы.
— Мы с тобой оба знаем, что сейчас должно случиться. И капитуляция тут вовсе ни при чем.
Улыбка его устаканивается, из театральной гримасы преобразуясь в довольную усмешку. Ноги попирают землю, врастая в нее корнями. Плечи опадают на два пальца, вздуваясь валунами под модным костюмом.
Фантазм прикованной к Роверу Веры рассеивается, оставляя по себе облачко пыли в солнечных лучах.
— Да, — рокочет он.
— Тогда заткни пасть. К делу.
Он разводит руками.
— Вперед.
— Ага.
Райте торопливо катил коляску по первому переулку на север от Божьей дороги, переходя на рысь, напирая на рукоятки, насколько осмеливался на неровной дороге. Девочку болтало на ремнях в полудреме. Силы стремительно покидали монаха, но он мог держаться на ногах, опираясь на то же кресло, а идти им оставалось недолго.
Разрушенный храм оседал на глазах. Перекошенная стена бросала поперек улицы глубокую тень, в которой поджидал монаха Орбек вместе с двоими перворожденными-лекарями из «Чужих игр». Райте толкнул коляску к ним, задыхаясь и едва не падая.
— Они… согласились? — прохрипел он.
Перворожденные, естественно, не доверяли ему — и не без причины, учитывая отношение Монастырей к Народу; Райте едва уговорил их подождать Орбека и потолковать с ним.
— Они помогут? Послали за…
— Как ты просил, монах, — ухмыльнулся Орбек сквозь бивни.
«Монах» прозвучало ругательством. Райте не обиделся.
— А сетка?
Орбек кивнул.
— Уже несут.
Чародеи-целители склонились над Верой, разглядывая ее, но не касаясь. Лица их озарило мучительное смущение, с каким человек мог бы смотреть на умирающего щенка.
— Времени нет, — пробормотал Райте, оседая. Чтобы не упасть, он оперся о кресло. — Они сходятся. Сейчас. Сходятся.
— Ага. — Орбек ухмыльнулся еще шире и дернул клыком, указывая вверх: четыре дриады неслись к ним, словно воробьи, поддерживая в воздухе серебряную противомагическую сетку из запасов Кайрендал. — Еще бы, твою мать!
Мы стоим лицом к лицу в бесконечном «сейчас».
Вдоль улицы выстроились шеренги зрителей, щурясь на полуденном солнце.
Мы оба знаем сценарий. Наши роли расписаны в легендах на сотни лет назад. Ковбои. Самураи. Зорро и губернатор. Робин Гуд и Гай Гисборн.
Нет, точней будет: Леонид у Фермопил.
Роланд при Ронсевале.
Потому что Ма’элКот — это маска десяти миллиардов человек, жаждущих раздавить меня, а я стою во главе своего маленького отряда: Райте, Вера, Шенна, и Пэллес Рил, и богиня, Хэри и все, кем я был когда-либо. Те, кто выбрал меня своим поборником.
Делианн и Крис ждут за правым моим плечом.
Отец маячит за левым.
Они сделали возможным мое явление.
Ма’элКот ждет, изготовившись, что я начну свой проход по сцене: мерная поступь сходящихся противников, накручивающих себя для смертного боя. Он знает, что без этого не обойдется: я все же славлюсь глубоким уважением к традициям.
Он ждет подвоха; надеется, что я выдам себя прежде, чем он сделает первый ход. В прошлый раз я застал его врасплох: этой ошибки он не допустит снова. С расстояния в сотню ярдов я могу достать его или пулей, или заклятьем, а Щит поглотит и то, и другое.
По нервам сжимающей Косалл руки пробегает разряд, и чувство мучительной потери разливается по жилам. Глаза Ма’элКота вылезают на лоб, потом щурятся; он поощрительно кивает мне.
— Что это было? — равнодушно спрашивает он, словно интерес его — чисто академический. — Как ты разорвал нашу связь? Набросил на Веру одну из этих серебряных сеток? Вроде той, которой поймал меня в прошлый раз?
Я не отвечаю — нужды нет.
Сила вскипает вокруг него.
Мы с Пэллес на двоих вооружены всей мощью реки. За Ма’элКотом — сила миллионов поклонников, больше, чем было у него в тот раз, плюс все, что накачивает в него слепой бог.
Лицом к лицу, друг против друга…
Мы можем расколоть планету, словно орех.
Армагеддон. Рагнарек: Сумерки богов.
И он этого ждет.
Всегда была в нем склонность к вагнеровским сценам.
