Клинок Тишалла полностью

Есть старая поговорка, что для молотка все вокруг — гвозди. Величие искусства в том и состоит, что оно способно показать молотку из этой поговорки, каким видится мир отвертке, и плугу, и глиняному горшку. Если реальность есть сумма наших ощущений, то, расширяя множество точек зрения, можно в буквальном смысле слова расширить реальность.

Ханнто мечтал владеть миром.

В какой именно момент он из собирателя превратился в творца — загадка. Быть может, поистине безумные собиратели — всегда неудачливые художники, покупающие то, чего не в силах сотворить сами. А быть может, тесное общение с покойными мастерами наложило на него свой отпечаток; глядя на мир глазами мертвых художников, он обрел в конце концов свое видение.

Тан’элКот был больше чем суммой личных впечатлений; он был суммой сумм — людей, населявших его разум. Более пятнадцати лет он безраздельно правил сотворенными им тенями. Чья еще воля могла протянуть руку к неоконченной скульптуре, кроме его собственной? Чья воля изменила осанку Давида, подрихтовала челюсть так, что изгиб скулы отражал только отчаяние и усталость? Чья воля могла орудовать молотком и резцом в его руках без его согласия, без его ведома?!

В глубине дома слабо и глухо зазвонил терминал на столе.

Тан’элКот кувырком скатился по лестнице, затормозив перед самым столом, остановился на миг, чтобы прибавить свету и оправить одежду.

В почтовом ящике подмигивала иконка «Неограниченных Приключений».

Тяжеловесно и величаво он опустился в кресло.

— Ирида, — пробормотал он командным тоном, — принять вызов. Видео и аудио.

— Профессионал Тан’элКот, вам приказано оставаться у терминала. Ждите голосовой связи с Советом попечителей «Неограниченных Приключений»

Логотип «Приключений» занял весь экран: рыцарь в доспехах на вздыбленном крылатом коне анфас.

— Профессионал Тан’элКот.

Голос слегка изменил интонацию: прежде совершенно механический, он обрел смутный намек на самосознание, ощущение власти.

Из динамиков, вбитых в пол глубоко под столом, донесся собственный голос Тан’элКота: «Передайте вашему Совету попечителей, что в обмен на некоторые поблажки я готов разрешить проблему с Майклсоном».

Тан’элКот улыбнулся.

— Какие поблажки? — спросил голос Совета попечителей.

Итак: никаких преамбул, никаких введений. Ясно и четко, без единого лишнего слова. Тан’элКот кивнул себе. С такими людьми можно иметь дело.

— Союз, джентльмены. Верните меня на родину. Оставьте мне Империю и мой народ. С остальным миром делайте что пожелаете. В пределах Империи вашим целям лучше послужит Ма’элКот, нежели слабые сердца и умы земнорожденных сатрапов. У нас есть общая цель, не так ли? Обеспечить будущее человечества — как здесь, так и на моей родине.

— А в обмен?

Тан’элКот пожал плечами.

— Как я и сказал, я решу за вас проблему Майклсона.

— Проблема, которую представляет собою Майклсон, не стоит столь высокой платы.

Он фыркнул.

— Ну, господа… это пустая отговорка. Будь упомянутая проблема столь ничтожна, вы не обратились бы ко мне.

— Майклсон — никто. Мы создали его. Он есть именно то, что мы сделали из него, — ничтожество. Калека, душой и телом принадлежащий Студии.

Тан’элКот подпустил насмешки в интонации.

— И все же за каких-то пару часов этот калека, этот холоп разрушил ваши планы и обрывки их пустил по ветрам бездны.

— Ты излишне драматизируешь. Это не более чем просчет в области пиара.

— Вы глупцы, — с клинической точностью поставил диагноз Тан’элКот.

Заявление это было встречено молчанием — очевидно, Совет попечителей не привык слышать правду.

— Теперь против вас выступил Кейн, — продолжил Тан’элКот. — Без моей помощи вы пропали.

— Ты так боишься Майклсона?

— Ха! — Как могли люди столь ограниченные дорваться до власти столь огромной? — Майклсона я не боюсь вовсе. Майклсон — иллюзия, глупцы! Истинная его суть — Кейн. Вы не видите разницы между ними двоими, и он уничтожит вас.

— Мы благодарны за твою заботу о нашем благосостоянии.

— Ваше благосостояние меня не заботит нимало, — процедил он сквозь зубы. — Я хочу вернуть себе Империю.

— Высокая цена за небольшую услугу: раздавить беспомощного калеку.

— Дважды глупцы, — заключил Тан’элКот. Они начали повторяться; избыточность — признак помраченного рассудка. — У него есть власть. Единственная власть: безраздельно посвятить себя единственной цели, без жалости к себе и окружающим добиваясь ее. Он не нуждается в иной власти, ибо в отличие от большинства людей осознает свои возможности и готов — нет, счастлив! — воспользоваться ими.

Откинувшись на спинку кресла, Тан’элКот сложил пальцы домиком. Он столько лет проработал учителем, что бессознательно перешел в лекторский режим.