В сотнях ярдов ниже по течению человек по имени Дж’Тан, или Франсис Росси – в зависимости от мира, в котором он находился, – прятался за планширом лодки, почти полностью перевернутой стволами умиравших ив. В узком проходе между кузницей и складом Палнара к кирпичной стене прижималась женщина, тоже имевшая два имени – Шолет, или Тина Велш. Чуть выше, на крыше склада, пара опытных воров с окраины города – с самой дальней окраины – замерли, держа в руках веревки, по которым они планировали спуститься к докам.
Все они – и еще семеро таких же – подбирались к человеку, шагавшему по реке. Их взоры были прикованы к мерцающему мечу. Человек приближался к ним. Внезапно, сначала потихоньку, а потом все быстрей и быстрей, вокруг них стали расти джунгли. А еще через какое-то время, направляясь к цели, им пришлось выискивать проходы в черной топи зловонного масла.
Внезапно все они почувствовали, как над головами и сквозь тело прошла странная колючая волна. Мгновением раньше река выплюнула на берег огромный сгусток ила и огня. Пламя переметнулось на черное масло, ручьями вытекавшее из джунглей, окрепло и помчалось к людям. Каждый из них вдруг встряхнул головой, словно пробудившись от тяжкого сна – сна, который против воли нес их к этому моменту. И каждый сказал себе (с небольшими вариациями, зависящими от словарного запаса): «Какого хрена я тут делаю?»
И, придя в себя, они бежали от реки, словно от преддверия ада.
В суфлерке «Непрерывной многосерийной программы» Слепой Бог разговаривал сам с собой.
Он имел два рта. Голос, исходящий из первого, был низким, ровным и сладким, как мед; второй отличался резкой хрипотой. Не важно, какой из них говорил. Здесь был один участник монолога.
– Задержка, – произнес первый голос, когда экран с гниющими джунглями «заснежил» помехами статики. – Всего лишь задержка.
– Причем даже не серьезная, – ответил второй голос, когда на другом экране, демонстрировавшем, как на поверхности реки горит черное масло, тоже пошел «снежок».
По мере того как экраны с видами пылающей Анханы превращались в прямоугольники, заполненные электронным «снегом», в Студии становилось все светлей и светлей. Слепой Бог знал, что сделала Паллас, – их восприятие друг друга было обоюдным. Ее поступок не пугал его. Через мгновение после того, как последний экран побелел, связь с рекой отключилась. И только в дальнем углу сознания Слепого Бога всхлипывала Фейт Майклсон.
Город стал недоступным для Трансфера.
– Нам нужны Актеры, чтобы завладеть мечом?
– Я думаю, что нет. У нас есть отряды. Боевые отряды. Социальная полиция. Вооруженные люди. Если мы захотим, то можем захватить город силой.
– А мы захотим.
– Да, нам нужна легенда. История, которая привлекала бы людей к экранам. И держала каждого в напряжении.
– Нет ничего проще. Мы можем сообщить им, что вынуждены начать вторжение.
– Город в огне…
– У нас просто не было выбора.
– Вот именно. У нас не было выбора.
– И это единственный способ спасти Кейна.
– Точно. Единственный способ спасти Кейна.
К шипению помех, шедшему из динамиков Студии, присоединилось раздражающее кудахтанье. Казалось, что программа проводила опрос всех лучших сетевых шоу планеты и отбирала бесчисленные звуковые файлы с консервированным смехом. Но на самом деле это был хохот Слепого Бога, смеявшегося над собственной шуткой.
