– Представь, что ты сходишь с ума и знаешь о своем безумии, – продолжил голос. – Представь, что ты понимаешь причину, которая заставляет тебя убивать друзей и пожирать их трупы, – понимаешь и продолжаешь пожирать. Ты можешь вообразить себе такое?
– Я?!.. Э… Нет.
– Ну так сможешь.
Слабый ореол вокруг искалеченного существа стал ярче настолько, что Джест увидел ее лицо, изможденное голодом и нервным истощением. Кожа, похожая на полупрозрачный пергамент, потемневшая и покрытая гнойными болячками, туго обтягивала кости без плоти. Нагая, бесполая, с клубком внутренних органов во чреве и бесцветными космами на черепе, она плотно сжимала окровавленные потрескавшиеся губы, хотя голос продолжал звучать.
– Я могу разделить это с тобой, Тоа-М’Джест… величество… или как там тебя… Ты станешь таким же, как я.
– Хорошо, договорились, – ответил Джест.
Для любовных утех она больше не годилась, однако он мог заключить с ней сделку и купить себе свободу.
– Дели со мной, что хочешь. Я вижу, что сейчас ты… э-э-э… немного нездорова. Но это не значит, что мы должны проиграть свою битву.
Она не шевельнулась и не приоткрыла рта, но призрачный голос проревел в его сознании:
– Мы не ведем никаких битв!
– Значит, я ошибся в своих предположениях, – с печальной улыбкой сказал Джест.
Он отступил назад, потеряв всякую надежду на спасение.
– Я всегда говорил, что каждый раз, когда Кейн приходит в город, у нас начинаются войны. Хм! Твои слова успокоили меня. Теперь я могу быть счастлив.
– Кейн?!
Это слово напомнило ему рев урагана. Оно взорвалось в мозгу Джеста с ослепительной вспышкой, отчего он вскрикнул и прикрыл глаза рукой.
– Кейн здесь? Он сейчас здесь?
Джест сгорал под свирепым взглядом Кирендаль. Он не мог отнять руку от лица.
– Я… э-э-э…
– Отвечай!
– Да, – вздрогнув от грома в ушах, сказал он. – Через два дня после битвы на Общинном пляже монахи поймали Кейна и отдали его патриарху.
– Так это был он. Все сходится. Я знала, хотя и сомневалась. Теперь мне понятно, что мы должны делать. Это очевидно.
Джест опустил руку и украдкой обвел пещеру взглядом. Размерами она не уступала Большому залу дворца Колхари, и ее заполняли тысячи живых тварей.
Перворожденные, покорители камней, огриллои, тролли, огры, древолазы и прочие создания, одетые в лохмотья или совершенно нагие, больные и, возможно, умиравшие. В лужах рвоты и между камнями лежали мертвые тела. А над этой массой трупов и живых существ возвышалась Кирендаль – их искалеченная королева, обнаженная и еще более безумная, чем ее подданные.
– Вставайте, дети! Просыпайтесь и берите оружие! Разве вы не слышали? Это шанс отомстить нашим убийцам. Мы можем уничтожить человека, который убивал нас без счета и жалости!
Когда ее оборванные подчиненные собрались вокруг них, яростный взгляд Кирендаль пронзил Джеста, как дротик.
– Ты знаешь, где он?
Напуганный пленник облизал пересохшие губы. Он знал Кейна двадцать лет. Этот человек спас ему жизнь и сделал его Герцогом. То, что Джест сказал Тоа-Сителю, было правдой: он любил Кейна, как родного брата. Но…
Джест не мог отказаться от самого себя. Он боролся за жизнь. И поэтому он тихо ответил:
– Кейн в Донжоне.
Тьма вернулась с торжествующими воплями. Тьма стучала башмаками и огрубевшими босыми пятками, вопила и бранилась дикими голосами на незнакомых языках, бряцала оружием и звенела броней. Его схватили и потащили по камням, поднимая вверх и бросая вниз, подталкивая копьями и заставляя скользить по крутым склонам.
Теперь он знал, что темнота скрывала все, кроме истинной природы человека.
Благодаря искусной режиссуре возмущение общественных слоев и призывы к спасению Майклсона нарастали бурными темпами. Когда они достигли пика, Уэстфилд Тернер еще раз обратился к миру, живущему в Сети. Он объяснил, что Студия уже несколько дней вела форсированную подготовку к миссии спасения, однако заточение Майклсона в подземной тюрьме делало прямое вторжение Актеров виртуально невозможным – скала, в которой располагался Донжон, оказывала непонятное воздействие на Трансфер. Актеры не могли переноситься туда и обратно.
Немалое количество озабоченных граждан нашло эту проблему несколько странной. Просмотрев повторно сцены в Донжоне, показанные в цикле «Из любви к Паллас Рил», они не заметили неблагоприятного воздействия скалы на трансляцию мыслепередатчика Кейна. С другой стороны, руководство программы знало, о чем говорило, не так ли? Лишь некоторые осмеливались поднимать вопрос об ошибке Студии. И только самые параноидальные сторонники теории заговора подозревали, что история, рассказанная Тернером, была откровенной ложью.
