– Хм? – бурчит тот. – Ты что-то сказал?
Он пожимает плечами:
– Когда ты начинаешь нудеть, у меня глаза стекленеют. Я вот думал: этот фокус с новым телом – ты можешь сделать такое любому, кто душою касался реки?
На лице Кейна вспыхивает волчья ухмылка.
– Тогда я нашел для тебя Императора.
Вот тут на сцену снова выхожу я.
Признаюсь, что наблюдал за своим воскрешением много раз. Оно завораживает меня, и не только потому, что церемония вышла впечатляющая. Ее провели в Успенском соборе пару недель спустя. В церемонии участвовали здоровенный бронзовый идол Ма’элКота, священные статуи всех божеств Анханана, большой хор элКотанских жрецов, все высшее дворянство и бо́льшая часть поземельного дворянства Империи, неописуемое количество ладана, гимнов, псалмов, петард и бессчетные символические щепотки того-сего и пятого-десятого: песок из Теранской дельты, бокал тиннаранского бренди, яблоко из садов Каарна – et cetera ad infinitum[7]. Моим воскрешением завершалось недельное общеимперское празднество. Получился, по выражению Кейна, «самый большой бродячий цирк во всей истории человечества».
Особенно меня завораживает, как из груды символического барахла проступает тело; и когда процесс завершается, это оказываюсь я.
Я – такой, каким всегда представляю себя, когда тело позволяет мне забыть о возрасте: молодое лицо без единой морщинки, аура платиновых кудрей и золотые глаза ночного охотника.
Перворожденный чародей.
Уверен, для особо упертых фанатиков из дворянского сословия это оказалось неприятным сюрпризом. Но даже эти не могли позволить себе бурчать слишком громко: весь столичный гарнизон имперской армии слышал, как Тоа-Ситель объявил Народ гражданами Империи с полным набором прав и обязанностей. А до тех пор даже самые злобные изуверы несли в душе убежденность самого господа в том, что этот хрупкий, лишенный возраста фей – их новый Император.
Еще раз повторяю: это про меня.
Может, если я буду твердить это достаточно часто, то когда-нибудь эти слова перестанут звучать так нелепо и жутко.
Вот и наблюдаю я раз за разом: смотрю, как господь бог лично, при посредстве своих верных жрецов, лепит меня из груды мертвого барахла и вдыхает жизнь, и зрелище это остается несказанно удивительным и неописуемо ужасным.
Это не единственный момент записи в Кейновом зерцале, который я просматриваю снова и снова; должен сознаться, что бо́льшую часть свободного времени я провожу, переживая заново мои беседы с Кейном, и нашу первую встречу в Яме, и все минуты, что мы провели вместе.
Что за дар принес он мне…
Ибо это единственное, чего не может мой собственный дар – заглядывать в души, показать мне меня же, но чужими глазами. Дар в равной мере восхитительный и способствующий смирению.
Мало чем отличается в этом отношении от императорского венца.
Я лежал на кровати, в которой умер один правитель Анханана и очнулся от смерти другой, и немо смотрел на того, кто в ответе за то и другое.
– Не понимаю, – проговорил я. – Почему я? Бессмыслица какая-то.
– У тебя просто не было времени все обдумать, – ответил он с полуулыбкой.
Отступив от окна, он оттащил от туалетного столика лакированный стул с высокой спинкой, развернул и уселся на него верхом, на миг напомнив Томми с такой остротой, что слезы обожгли мне глаза.
– Новая Империя не может принадлежать одним хумансам, – сказал он. – Сотрудничать придется всем. Ты уже Митондионн – Народ последует за тобой. Но родился ты человеком, так что дворянство примет тебя – с неохотой, конечно, но не забывай, бог на твоей стороне. Их бог. Он тебе еще пригодится: Слепой Бог не погиб и не отступится – мы оба это знаем.
Он наклоняется ко мне, будто собираясь поделиться секретом.
– Задача Империи – защитить Надземный мир. Ты родился на Земле. Ты знаешь, что` нам противостоит. Чтобы стать великим правителем, нужен дар выбирать ответственных, толковых и честных людей, чтобы препоручать им дела страны. Кто наделен этим даром сильней тебя? Кто лучше тебя сможет посредничать в сварах между провинциальными барончиками? Кто лучше тебя договорится о союзе? Кто станет трудиться усердней? Кто будет заботиться лучше? Черт, Крис, кто вообще может оказаться лучше тебя?
