– Останься со мной, Руа. Пожалуйста! Тебе не место на Севере. – Реми уже умоляла ее, и Руа опустила голову. Секрет, что так долго прятался внутри, царапался в горле.
– Мое место на Севере. Они зовут меня
– Нет…
– Я хочу быть Мхениссой, Реми. Я хочу быть Ведьминым клинком! – закричала Руа.
Комната словно замерла, глаза Реми расширились от ужаса, она покачала головой и прошептала:
– Ох, нет.
Сестра не могла понять, что путь Руа может отличаться от ее собственного, что, возможно, ее единственный шанс обрести покой в душе – это поиск своего места в мире. Ведьмам Ексшира уже оказывалась всяческая поддержка. А вот ведьмы Севера все еще страдали. Они не доверяли Ренвику, и Руа не понимала, почему доверяли ей, но одно знала наверняка – именно на Севере она может быть полезной. Это было место, где она могла с пользой потратить солнечный свет одного дня.
Сглотнув комок в горле, Руа с горечью произнесла:
– Спасибо, что порадовалась за меня.
Она повернулась и пошла к выходу, Ренвик и Анерин двинулись за ней. Как только Руа ступила на полоску света, ее нога заскользила по полу. Утренние лучи, пробивающиеся сквозь окнце, вернули ее в комнату с алтарем и Берном. Она же собиралась прожить этот день достойно, так почему все опять шло наперекосяк?
– Будьте прокляты, гребаные боги, – пробормотала она, стиснув зубы, и резко развернулась. Она не успела обдумать, что собирается сделать, как уже крепко обнимала Реми, а та обняла ее крепче в ответ. Руа чуть отстранилась и заглянула сестре в глаза: – Я люблю тебя, Реми. И мы очень скоро увидимся.
Она еще раз сжала сестру в объятиях и вышла.
– Я тоже люблю тебя, Руа. Береги себя.
Эхо дрожащего голоса Реми преследовало Руа, пока она шла через конюшню. Трясущимися руками она кое-как открыла дверцу кареты, Ренвик и Анерин забрались внутрь следом. Никто из них и не подумал сесть напротив – Руа посадили посередине, а король и ведьма прижались к ней по бокам. Они понимали, как ей было тяжело.
Ренвик опустил ладонь и переплел их пальцы. От ощущения его тепла дрожь в руках Руа почти прекратилась. Боги, она ведь сказала это вслух: она была Мхениссой. На мхенбике это означало «меч, защитник, защитник ведьм». И ее клинок – это продолжение магии ведьм, воля Руа и воля ведьм отныне связаны навечно. Она была Ведьминым клинком. Это была ее Судьба.
Карета дернулась, Руа ощутила судьбоносность этих слов всем телом. Анерин рядом глубоко зевнула. Усталость от долгого дня и бессонной ночи празднования овладела и ее телом, когда адреналин в ней иссяк.
– Мать Луна, как я устала, – промычала Анерин сквозь очередной зевок. Она вновь положила голову на плечо Руа, как во время путешествия в Ексшир. Ритмичное покачивание повозки убаюкивало.
– Я тоже, – пробормотала Руа. Голова все клонилась вперед, пока на лоб не легла мягкая ладонь Ренвика и прижала ее к своему плечу. Руа сонно хмыкнула и уткнулась лицом в его шею, растворившись в его запахе. Ренвик мягко усмехнулся и поцеловал ее в висок.
Карета, покачиваясь, спустилась с дороги, ведущей из дворца, и понеслась по улицам Ексшира. Руа не могла открыть глаза, да и в окно ей смотреть не хотелось. Горожане уже мирно спали в своих постелях, днем они отдыхали от ночных празднований. А для Руа ощущение кожи Ренвика и тепло его шеи было самым уютным в жизни. Но прежде чем окончательно провалиться в сон, она услышала тихий голос Анерин:
– Я горжусь тобой, Ру.
Руа и Анерин проснулись оттого, что Ренвик подскочил на своем месте. На улице было темно, они проспали весь день.
– Нет, нет, нет! – Его панический вопль растворился в холодном вечернем воздухе.
Замок Бруфдоран поглотил дым, адское пламя вырывалось из окон верхнего этажа. Руа и Анерин выскочили из кареты и помчались по снегу.
– Как я могла этого не Видеть? – Анерин смотрела на разрастающееся пламя.
Не раздумывая ни секунды, Руа подняла кучу снега с помощью красной магии и швырнула ее в окна. Паника мешала хорошенько прицелиться, но в первое окно снега насыпало достаточно, чтобы оранжевое пламя превратилось в черный дым. Руа перевела дыхание и повторила трюк со вторым. Ее разум напрягался сильнее, чем мышцы: магию истощала не тяжесть снега – Руа слишком сосредоточилась на том, чтобы удержать его и направить в нужное окно.
– Все живы? – Слух фейри издалека уловил голос Ренвика – он уже был перед замком.
– Да, хвала богам. – Руа узнала голос лорда Омерина, хотя она не отрывала взгляда от третьего окна, снова напрягая бицепсы, поднимая и разводя руки, чтобы подбросить снег вверх. Значит, внутри никого нет. Это стало для Руа облечением.
– Что произошло? – выдохнула Анерин.
– Мы думаем, что это был уголек от Огня фейри. – В голосе лорда звучало сомнение. – Но не знаем наверняка.
