Слова Таунгара не выходили у Конрада из головы. Они перекликались с его недавними мыслями. Самым важным он считал благополучие Элиссы и не раз задумывался, какую цену готов заплатить за ее спасение. Если придется выбирать между жизнью Императора и жизнью девушки, то он ни на миг не сомневался, что выберет Элиссу. Признание в подобных мыслях граничило с ересью, но после Карла-Франца появится другой Император, чтобы возглавить Империю. А Элисса – одна.
И Конрад предавался вовсе не досужим рассуждениям. Гаксар замышлял заговор против Императора – и Элиссу держали в одной пещере с серым провидцем.
– Я рассказываю это тебе, – продолжал Таунгар, – чтобы ты не потратил впустую свою жизнь, как я растратил мою.
Конрад замотал головой:
– Нет, нет. Мы должны совмещать борьбу с Хаосом и достижение собственных целей. Одно не исключает другого.
– Ты не понимаешь. Ты так похож на меня в молодости. – Сержант наградил Конрада пристальным взглядом и крепко схватил его за запястье. – Я хочу доказать, что я прав. Когда ты увидишь доказательства, ты согласишься со мной.
Конрад ожидал совсем другого; он понял, что Таунгар ему не поможет. Он остался в одиночестве – как всегда. Лишь он один знал Элиссу и волновался о ее судьбе. Никто больше не станет ее спасать.
Конрад освободился от руки сержанта и поднялся.
– Я возвращаюсь в казармы, – заявил он.
– Лучше пойдем со мной, – возразил Таунгар.
Ему не требовалось добавлять чего-то еще. Конрад понимал, что Таунгар знает о его причастности к вчерашнему побегу и может его выдать.
Выбора не оставалось. Конрад взял свою кружку и осушил ее до дна. Он мог бы справиться с сержантом и без оружия, но лишний труп создаст новые проблемы.
– Господа, которых мы собираемся навестить, также состоят в хороших отношениях с Матиасом, советником верховного теогониста. Если пожелаешь, можешь рассказать ему о двойнике, и он передаст информацию по обычным каналам. Кстати, так будет даже лучше, потому что кто поверит рядовому или сержанту?
Он сделал последний глоток, встал, и тут Конрад сумел, наконец, рассмотреть узор на золотой булавке: две обнаженные женщины слились в объятии. Таунгар улыбнулся и добавил:
– Но думаю, мы убедим тебя, что твой интерес лежит в другом месте. Пошли?
Они протиснулись сквозь толпу. Таунгар шел первым и время от времени оглядывался, чтобы убедиться, что Конрад следует за ним. Когда он обернулся в очередной раз, то столкнулся с беловолосой девочкой-служанкой. Она пошатнулась, и поднос выскользнул у нее из рук. Жестяные кружки раскатились по полу, пиво полилось рекой. На мгновение в таверне воцарилась тишина, но тут же смех и споры возобновились.
Таунгар выругался, смахнул со штанов долетевшие до него капли и обошел девочку. Та опустилась на колени и принялась подбирать пустые кружки.
Конрад же остановился и не спускал с нее глаз. Теперь она напоминала ему не Кристен, а самого себя. Ему вспомнилось время, когда он работал на постоялом дворе Бранденхаймера, когда его считали рабом, били и пинали за любую оплошность, а порой и просто так.
– Труди! – закричал коренастый лысеющий мужчина. Он торопился к девочке с другого конца зала. – Ну что ты натворила?
Конрад понимал, что девчонку ждут побои. Он шагнул к ней. Сегодня побои достанутся хозяину.
– Мне очень жаль, герр Рунце, – сказала девочка.
– Мне тоже, – ответил хозяин. – Ну ладно, все равно это были помои. Так поздно, всем уже наплевать.
Рунце развернулся и направился туда, откуда пришел, и Конрад разжал кулаки. Труди посмотрела на него и снова улыбнулась, и на миг перед ним оказалась Кристен – те же волосы, лицо, глаза.
Конрад отвел взгляд и последовал за Таунгаром в царящую за дверью ночь.
Конрад уже подумывал ускользнуть от Таунгара и сбежать из гвардии, но вскоре решил, что тогда его ситуация только ухудшится. Если покинуть дворец, то он лишится последнего прибежища в Альтдорфе. Он даже не сможет оставаться в городе, поскольку за ним станут охотиться как за дезертиром. Ему будет некуда податься; к тому же он окажется без оружия, без денег и без связей, а без них и так невысокий шанс найти Элиссу сведется к нулю.
Равнодушие Таунгара к судьбе Империи может сыграть ему на руку. Судя по его словам, сержант занимался какой-то преступной деятельностью. Наверняка он именно это имел в виду, когда утверждал, что отныне станет действовать только в своих интересах. Поскольку Альтдорф был портовым городом, вероятнее всего, вояка занялся контрабандой. С некоторых видов товаров Империя взимала высокие пошлины, и тот, кто имел возможность поставлять их по низкой цене, мог неплохо заработать. А контрабандист наверняка больше знает об Альтдорфе, чем имперский гвардеец.