Он конечно понял, о чем я говорю, но тему продолжать не стал, за что я был ему благодарен. Дальнейшие события показали, что он ничуть не преуменьшал моей значимости, как хорошей кандидатуры, поскольку в королевстве реально разразился кризис. Непопулярное решение короля начало мирить между собой ранее ярых врагов в виде тех же герцогов, которые лишились большого куша в виде рудников и теперь герцоги всех пяти областей королевства осторожно наводили между собой связи, узнавая точки соприкосновения, а также старательно забывая старые обиды. Я просто пятой точкой чувствовал, когда побывал на встрече двух сиятельств, что еще пара таких королевских указов и в королевстве может оказаться новый король, тем более, что у этого не было ни семьи, ни детей и наследовать корону было некому. Герцоги были слишком вежливы и предупредительны между собой, не такими, какими я их запомнил на памятной встрече во дворце, когда они между собой практически не разговаривали. Сейчас было видно, что они всеми силами стараются наладить отношения, а моя кандидатура, как протеже Валенсы отлично вписывалась в роль посредника этого примирения.
На этой встрече никаких предложений не прозвучало, но потому как мне весь вечер показывали его дочь, которая была на десять лет меня младше и играла с куклами, а также по другим встречам, на которые я прибыл один, но там уже никто не скрывал своих намерений и напрямую спрашивали о моих планах жениться. Именно тогда я понял, что герцог был прав, заявляя, что богатый, успешный и без семьи, но с могущественным покровителем за спиной я являюсь отличной партией для тех, кто хочет поднять пошатнувшееся финансовое благополучие на фоне кризиса, затронувшего королевство. Еще хорошо, что в этом году случился урожай и народ не голодал, а вот если в ближайший год или два случиться голод, бунты и недовольные герцоги быстро бы дали понять королю, что зря он лишил их благосостояния.
В общем помотавшись по встречам, которые следовали одна за одной, поскольку все внезапно узнали о моем новом месте жительства и просто заваливали меня письмами, я продержался ровно неделю, на следующую же послал Валенсе письмо всего с тремя словами: «Согласен. Только быстрее».
Я даже не думал, что быстрее - это завтра, было похоже, что герцог и его жена давно все решили и подготовились, лишь я и сама Никки строптиво думали, что смогут переубедить этот безудержную лавину их совместных усилий. Если с моим мнением хоть как-то приходилось считаться, то девушке вообще никто ничего не сказал. Поэтому, когда я прибыл в церковь Единого по приглашению герцога, то не сильно удивился обилию гостей, в отличии от девушки, которой забыли сказать, что она едет на свою помолвку. Её лицо, когда герцог быстро подошёл с ней ко мне, всунул руку в мою, а священник забубнил над нами слова клятв и приносимых обетов, было в полнейшей прострации. Она словно робот повторяла за ним все слова и отвечала на все согласием, но я понимал, что она не осознаёт, на что сейчас подписывается. Мне стало её жаль, но поезд как говорится «было не повернуть назад», так что также, как и она ответив «да» на всё, я вручил едва не теряющую сознание девушку довольной супруге герцога и отправился к гостям, поскольку все оплачивал герцог, то гостей пришлось ублажать мне. Принимать поздравления и обещать визиты, количество которых кстати резко поубавилось, поскольку лишь те, кто состоял с ним в неприязни или были из других могущественных семей могли себе это позволить. В общем этот день я закончил как почти семейный человек, пообещав жениться на девушке еще через два года. Никто кроме меня не знал здесь причту про Ходжу Насреддина, говорящего осла и султана, так что два года у меня теперь точно были в запасе, как и явно улучшившееся отношение Валенсы. О том, что я правильно поступил я понял на следующий день, когда писем с приглашениями убавились в двое, спустя еще два дня в четверо, а утром того дня, когда мне следовало отправиться на прием к королю, на столике для писем сиротливо лежало всего три письма, надо было признать, что замысел герцога полностью удался.
Я смотрел на себя в серебряное зеркало и мне стало грустно. Все кольца, что я привез для близкой «дружбы» с дворянками, кроме подаренного герцогине, так и остались при мне. После моего обручения, молодые девицы на приеме больше не обращали на меня внимания, а те что обращали были либо страшны как моя жизнь под землей, либо имели на меня планы. Герцог специально прислал мне письмо, где были расписаны все возможные кандидатки именитых семей и их виды на меня. Я не знал, правду он написал или вымысел, но теперь, когда видел герб девицы на платье или веере, все время вспоминал его письмо и мое настроение портилось.
- Блин ну как вот так, - обратился я к своему отражению, - ты в меру симпатичный, обеспеченный парень, а ходишь только по проституткам? Как вы дожили до такой жизни барон?
Мое отражение не отвечало, лишь гримасничало в ответ.
