— Да, а что там за парень рядом с Наташкой? — Щедров уже вроде бы пришедший в себя указал на Снегирёва, который стоял, сложив руки на груди, и с суровым выражением лица слушал, что ему говорит Наташа.
— Петькин друган, — ответил оборотень. — Жуткий тип. К тому же параноик. Чуть что, сразу за ножичек хватается. Нервный очень. Не советую с ним общаться.
— Петя, а я тоже сюда попала, — я резко развернулся вместе с хихикающими девушками, всё ещё держащими меня под руки. — Это так странно. Среди нашей семьи не было некромантов.
— Тот год очень сильно на всех нас повлиял, — ровно ответил я. Почему-то мне начало казаться, что все из наших, кто рискнул бы пройти распределение, оказались бы непременно на этом факультете. Это аномалия, и подобного точно не должно было быть. Я посмотрел на Снегирёва, который, поймав мой взгляд, кивнул довольно сосредоточенно. Надеюсь, он понял, чем были вызваны мои опасения. Но Артём не дурак, сам должен был догадаться, учитывая, как пристально он следил за распределением. Следует ли сообщать об этом наставнику монастыря? Или я просто накручиваю себя больше меры. Ладно, обсудим с ним это позже.
— Олечка, ты даже не представляешь, какая большая у меня на сердце радость от того, что ты будешь учиться с нами, — Петька приложил руки к сердцу. — Вы только представьте, какие плюшки и шоколадки сейчас посыплются на наш маленький, но такой важный факультет, — и он закатил глаза, видимо, представив все эти плюшки.
— Тишина! — громкий голос ректора заставил его заткнуться. Впрочем, как и всех остальных. — Я рад приветствовать всех учащихся в новом учебном году. Надеюсь, этот год пройдёт мирно, без особых потрясений для нашей славной Академии. Ещё раз хочу поприветствовать новичков. Очень надеюсь, что вы быстро освоитесь. А теперь пройдите в закреплённые за вашими группами на этот год аудитории. Номера аудиторий, как обычно сейчас проявятся на ваших жетонах. Сегодня ознакомительный день. Ваши преподаватели расскажут, чем же вы будете заниматься в этом учебном году и введут в курс дела новичков. Надеюсь, что я с вами буду видеться редко. Расходимся по аудиториям!
— Моё имя Семён Яковлевич Корнилов, — в класс влетел тот самый мужчина, который проводил практикум по некромантии в ту ночь, когда мы с Щедровым из склепа Шуйского на свет божий выбирались. Можно себя поздравить, имя я запомнил правильно. Ну, а фамилию услышал впервые. — Я представляюсь новичкам. Но и остальным моим ученикам напоминаю, потому что после летних каникул обычно в голове вакуум. И я искренне надеюсь, что эта забывчивость относится исключительно к именам ваших любимых преподавателей, иначе в этом году вам всем будет очень непросто справиться с нагрузкой.
— Семён Яковлевич, а как новички будут проходить обучение на третьем курсе, если у них не было до этого некромантии? — подняв руку, спросил один из парней, который перед этим о чём-то переговаривался с Карамзиным и Петькой, которые успели уже со всеми перезнакомиться в нашей маленькой, всего на двенадцать человек, группе.
— Рогов, у наших новых учащихся был такой опыт в изучении общеобразовательных предметов, что вам и не снилось. Им не нужно будет посещать эти предметы. Оценки за них перенеслись автоматически из императорской школы в Академию. Так что акцент в расписании будет именно по выбранным специальностям. И пока лично ты, Рогов, будешь высчитывать логарифмы, Щедров с Романовым успеют догнать вас по основным предметам.
— Но, на специализации они всё равно…
— Рогов, если ты дашь мне договорить, то узнаешь, что программа изменена в связи с таким жутким событием, как карантин всей территории школы. В первые три месяца вы будете догонять наших новичков по общим предметам, а они по специализированным. А через четыре месяца всё вернётся на круги своя. И это касается не только нашего факультета, но и всех остальных. А сейчас все встали по одному и разобрали расписание. — Рявкнул под конец он.
— То есть мы будем как бы учиться вместе, но одновременно с этим будем разделены на две равноценные группки, которые будут страдать локально в своем коллективе? — раздался позади меня голос Волкова. Я смотрел пристально на наставника, который глубоко вздохнул и выдохнул, видимо, пытаясь успокоиться, хотя ничего такого, что должно было вывести его из себя студенты не спрашивали. Скорее всего, сам факт нашего пребывания здесь выводил из равновесия, ведь, получается, рушится весь устой, к которому он, собственно, как и другие преподаватели Академии за время своей работы привыкли.
— Имя? — довольно миролюбиво спросил Корнилов, глядя на Петьку.
— Пётр Волков, — ответил оборотень. Я обернулся и посмотрел на его вполне довольное лицо, выражение которого совершенно не изменилось под пристальным взглядом Семёна Яковлевича.
