– Я тут хорошо поработал. Я скаут, вот и подумал: ну а вдруг кто-нибудь порежется? Тогда я собрал стекло и бросил в канаву. Так что я совершил хороший поступок.
Гарт засмеялся. В мальчишке было нечто безыскусное.
– О да.
Сирил подошел ближе.
– Вы были на дознании?
Гарт кивнул.
– Ну и чего?
Сирил говорил как настоящий уроженец лондонского Степни.[3]
– Решили, что мистер Харш покончил с собой.
– Почему?
– Потому что его нашли в церкви запертым, а ключ лежал в кармане.
Сирил презрительно усмехнулся.
– Наверное, у кого-то был другой ключ, мистер.
– Да, целых три. Один у священника, второй у церковного сторожа, мистера Буша, и третий у мисс Браун, которая играет на органе. Все учтено.
– Да ну, – сказал Сирил. – Ничего они не понимают, эти на дознании. Я бы им много чего сказал, если бы захотел. Только разве они послушают? Черта с два, я ведь не священник, не церковный сторож и не мисс Браун.
Гарт прислонился к стене, сунув руки в карманы и поинтересовался:
– А что бы ты им сказал?
Сирил подошел ближе.
– Кое-что про ключ.
– То есть?
– Ей-богу, я не вру. Скауты не врут. Иногда, конечно, это неудобно, но вообще хорошо, потому что люди тебе верят. Понимаете?
Гарт кивнул.
– Так что насчет ключа?
Мальчик переступил с ноги на ногу.
– Может, не стоит говорить…
– Если ты действительно что-то знаешь…
– Не сомневайтесь, знаю.
– Тогда, полагаю, ты должен рассказать.
Сирил задумался. За полтора счастливых часа, прошедших после чаепития, он, судя по всему, постарался максимально вывозиться в грязи. Колени у него были в глине, руки по локти сплошь в пятнах, лицо измазано. Тем не менее стоял он с серьезным и вполне заслуживающим доверия видом.
– Если я скажу, то потом не смогу взять слова обратно?
– Не сможешь.
– А если у кого-нибудь будут неприятности из-за того, что я скажу? А если будет суд, мне придется повторить это перед судьей?
– Да.
– И моя фотография попадет в газеты? Ого. Будет о чем написать домой. – Его лицо засветилось от предвкушения и тут же вновь помрачнело. – Только, наверное, у меня самого будут неприятности.
– Почему?
Сирил подошел еще на полфута.
– Потому что мне велят быть дома в полвосьмого. Надо поужинать и вымыться, а в восемь я вроде как должен лежать в постели.
Он многозначительно подчеркнул «вроде как».
– Но так бывает не всегда, правда?
– Ну да… Я моюсь и иду к себе…
– Но не обязательно ложишься спать?
Сирил опять заерзал. Гарт рассмеялся.
– Ладно, ладно, я понимаю. То есть во вторник ты не лег спать?
Упрек на лице Сирила сменился чем-то необычайно похожим на ухмылку.
– И что же ты делал? – поинтересовался Гарт.
Сирил пнул землю так сильно, что чуть не разорвал ботинок.
– У меня будут неприятности, – напомнил он.
– Возможно. Но лучше признавайся. Так что же ты сделал?
Сирил снова взглянул на него искоса и ответил:
– Я вылез из окна.
– Как?
Мальчик необыкновенно оживился.
– Видите вон то окно сбоку? Это моя комната. Если вылезти на подоконник и повиснуть на руках, можно спрыгнуть на крышу над библиотекой. Там недалеко толстая ветка. Надо как следует ухватиться, а потом переставлять руки и сползти наземь. Я сто раз вылезал, и меня ни разу не застукали.
Гарт подумал: «Непростое предприятие». Он сомневался, что сумел бы проделать нечто подобное в возрасте Сирила, но кивнул:
– Итак, ты слез по дереву. Что же было потом?
– Ну, я немного поиграл в индейцев. Подполз к дому, как будто это форт, и окружил его со всех сторон. Неплохо придумал, а?
– Сколько было времени?
– Почти без четверти девять. Отсюда слышен бой церковных часов.
– Хорошо. Дальше.
– Ну а потом стало светлее, потому что вышла луна и нельзя уже было играть в индейцев возле дома – родители могли меня заметить. Тогда я решил пойти в проулок и устроить засаду, а если кто-нибудь пройдет мимо, снять с него скальп.
– И что, кто-нибудь прошел?
– А то! Сначала какая-то дама – вышла как раз отсюда. – Он положил руку на косяк, на который опирался Гарт.
– Какая дама? – Молодой человек старался говорить не слишком быстро.
– Дама, которая живет с вашей старушкой – мисс Браун. Ну та, которая играет на органе в церкви. Я тихо-тихо лежал в канаве напротив калитки. Будь у меня лук и стрелы, я мог бы ее застрелить. Она приоткрыла дверь и постояла немного – вот тогда я и подумал, что мог бы ее застрелить, – а потом уж вышла. Тут подошел какой-то джентльмен и спросил: «Куда вы идете?» Он еще к ней по имени обратился. Очень смешное имя, звучит как «нутряное сало».
– Что?!
Сирил кивнул.
– Знаете, такое, в пакетике. Называется «Атора». Я за ним к бакалейщику бегал, для тетки.
Гарт совладал с собой.
– Медора?
– Точно! Правда, смешное имя? «Куда вы идете, Медора?» – вот как он спросил. Я подумал, что его тоже мог бы застрелить.
– Так-так, продолжай. Что же сказала мисс Браун?
– Сказала, чтобы он не лез не в свое дело, а он: «Это и мое дело», – и спросил, что у нее такое в руке. Она: «Ничего». А он: «Неправда, отдайте мне. Сегодня вы не станете отпирать ключом дверь и заходить в церковь. Если вы собрались послушать орган, можете постоять снаружи, а если хотите поговорить с ним, придется ждать до утра. Давайте сюда ключ».
– И она отдала?
