– Мне хотелось, чтобы счастливым он был со мной, – покачала головой она. В ее вспотевших ладонях платок превратился в смятый комок. – После того, как я убила… после смерти матери мы с отцом вцепились друг в друга, физически и эмоционально, и больше у нас места не было ни для кого. Да и как оно могло появиться? Брешь, оставшаяся после смерти матери, была настолько бездонна, что ее было не заполнить. Но мы были друг у друга, и каждый из нас понимал, через что проходит другой.
Она замолчала и замахала рукой перед лицом.
– Здесь так жарко – вы не могли бы открыть окно?
Он кивнул и приподнял раму, спугнув пару голубей, нахохлившихся по ту сторону стекла. В душную комнату ворвался ледяной воздух.
– Пожалуйста, продолжайте.
– Она была так красива, моя мама…
– Значит, вы в нее, – улыбнулся доктор.
– А, нет, – отмахнулась Эми. – Мама была просто сногсшибательна. Ее можно было поставить в один ряд с кинозвездами. А как она рисовала пейзажи! Даже продала несколько картин. Две купил другой художник, который тоже учился в Манчестерской школе искусств. Возможно, вы слышали – Лоуренс Стивен Лаури[12].
– Да, слышал, – откликнулся доктор. – Удивительно!
– Она немного зарабатывала, но у нее был собственный стиль. Лаури сказал, что у нее исключительный талант.
Температура в комнате резко упала.
– Вы достаточно охладились, Эми? Закрою окно, и, может быть, мы сможем поговорить о Керри.
– Нет! – закричала она. – Нет-нет-нет.
Он отошел от окна.
– Как хотите, тогда я оставлю окно открытым.
– Я не про это чертово окно! – рассвирепела Эми. – Я же сказала вам не произносить ее имя, а вы не слушали! – Она встала и подошла к нему, даже не стараясь сдержать рыдания, и начала колотить кулаками ему в грудь. – Вы не слушали меня!
Он схватил ее за руки и сжал. Силы были неравны, у Эми начали подгибаться колени, и весь запал мигом иссяк. Доктор обвил руками ее тело и обнял, нежно гладя по спине.
– Остановимся на этом сегодня, Эми. Вы очень хорошо поработали.
Немного успокоившись, она промокнула нос платком и протянула ему.
– Пожалуйста, не возвращайте. Оставьте у себя.
Она кивнула и, виновато улыбаясь, засунула его себе в рукав.
– Спасибо.
Эми сложила ладони и стала в них дышать. У нее всегда было плохое кровообращение, и сейчас пальцы онемели и посинели от холода. Она медленно переставляла ноги, гуляя на площадке. Снег почти растаял, осталась только одна грязная куча. Колючий ветер бил ее по щекам и открытой шее. Она подняла ворот не соответствующего погоде больничного пальто. Местами тонкая материя совсем износилась, а рваная подкладка не служила ни теплу, ни украшению. Дома у нее осталось прекрасное пальто: ярко-красное, приталенное, с огромными пуговицами по всей длине и черным меховым воротником. Она улыбнулась, представив, какой ажиотаж она вызвала бы, разреши ей надеть его в этом унылом месте.
С последней сессии с доктором Лэмборном прошло две недели, и с тех пор от него не было ни слуху ни духу. Эми была уверена, что надоела ему – он устал от ее слез, которые всегда действовали на него угнетающе. Всегда, когда она проявляла эмоции, он резко заканчивал сессию.
Она остановилась у ворот в стене и встала рядом с Белиндой, рассматривающей что-то через решетки.
– Ждешь кого-нибудь?
– А? – спросила Белинда, не разжимая желтых зубов с торчащей сигаретой.
– Нет, ничего, – отшатнулась Эми от ее зловонного дыхания.
Белинда пыталась докричаться до мужчин, работающих на овощных грядках:
– Эй, ты, с лопатой. Сигареты есть? Дам потрогать взамен.
И она обнажила свою впалую грудь с голубыми венами и восковой кожей.
– Бога ради, – ужаснулась Эми. – Где твое достоинство?
Мужчина с лопатой повернулся и почесал голову.
– Вы это мне? – крикнул он ей.
Эми тут же узнала голос – это был Эд.
– Оставь его в покое, шлюха. Он еще мальчик.
– Запретишь мне, что ли?
– Если понадобится – да.
– Интересно будет посмотреть, – фыркнула Белинда и сжала кулаки.
Эми ее опередила и даже успела с удовлетворением заметить шок в глазах Белинды, когда кулак врезался ей в щеку. Белинда отлетела назад, ударилась головой о стену и рухнула на землю.
Эми потерла костяшки и усмехнулась, глядя на поверженную соперницу. Эд позвал ее по имени, но ответить она не успела – сестра Аткинс схватила ее руку и без церемоний завела за спину. Послышался треск кости, и Эми уже решила, что это вывих плеча. Боль ослепила ее, и, не держи ее сестра Аткинс, она бы упала рядом с ревущей Белиндой.
– Ну все, с меня хватит, – сжав зубы, прошипела сестра Аткинс, брызнув слюной на щеку Эми. Несмотря на боль, ей не терпелось вытереть лицо, но это было невозможно – сестра Аткинс крепко держала ее за обе руки.
– Белинда, поднимайся! – дала команду сестра Аткинс.
Та с трудом встала на ноги. Из обеих ноздрей текла кровь, жирные волосы облепили сердитое лицо.
– Слушайте, вы обе. Чтобы в палате все было тихо и мирно. Все ваши проблемы оставляйте здесь. Поняли?
Девушки молчали.
– Я спросила – вы меня поняли? – заорала сестра Аткинс.
Эми презрительно смотрела на Белинду.
– Да, сестра.
– Белинда?
Белинда скрестила руки и носком ботинка поддевала грязь.
