Это, пожалуй, единственный из романов «силверовского цикла», где главной героине позволено «немного отдохнуть» — в «Ключе» мисс Силвер появляется сравнительно поздно, а роль следователя приходится выполнять молодому майору Гарту Олбени. Возможно, если бы не встреча со знакомой ему с детства Дженис, повлекшая за собой сентиментальные воспоминания, майор Олбени и сумел бы показать себя. К сожалению, его деятельность сводится к сбору тех скудных фактов, которые сами сваливаются ему в руки.
Впрочем, прибывшие на место действия скотленд-ярдовцы ведут себя не лучше. Инспектор Лэм сразу начинает прорабатывать версию Олбени, не заботясь о других возможных вариантах, и совершенно безосновательно утверждает, что, «по-моему, дело выглядит достаточно убедительно». В общем, вся деятельность профессионалов только подготавливает почву для появления на сцене «Моди» с ее неизменным порицанием дурных манер.
Начинается история с некоего Михаэля Харша — уставшего, выброшенного войной из жизни беженца. И, хотя можно дога даться, что именно ему суждено стать первой жертвой, известие о его смерти все же оказывается внезапным, а обстоятельства его гибели демонстрируют черствость и бесчеловечность убийцы.
Последующее развитие сюжета, впрочем, лишает повествование напряженности. Красоты деревенской природы, многочисленные музыкальные аллюзии, лирические отступления выходят на первый план. Как пишет сама автор, «Европа могла быть охваченной пламенем, фундамент всего мира — рушиться, но гостиная в пасторском доме и тетя Софи с ее безделушками оставались незыблемыми». Идея сохранения Англии как островка здравомыслия является одной из основополагающих в романе. Даже инспектор Лэм, человек, не склонный к философствованиям, разражается тирадой о необходимости облечь это в форму закона.
Появившись наконец на месте преступления, мисс Силвер тотчас же начинает пользоваться своим излюбленным источником информации — деревенскими сплетнями. «В Борне о вас будут сплетничать, даже если вы запретесь в холодильнике», — справедливо утверждает один из персонажей. Что и говорить, если даже деревенская аристократка, Мэри Энн Донкастер, безо всякого смущения охотно распространяет подслушанные телефонные разговоры.
К сожалению, деревенских сплетен оказывается недостаточно, и в заключительной части романа возникает проблема, как выйти на настоящего убийцу. И хотя впоследствии мисс Силвер утверждает, что у нее были причины подозревать того, кого нужно, автору приходится изобретать способ, как заставить убийцу выдать себя. Поэтому концовка носит несколько искусственный характер (читателю, как и мисс Силвер, нелегко предъявить основания для подозрений в адрес именно этого человека). После сцены случайного саморазоблачения какие-либо объяснения дела выглядят не очень уместно. Впрочем, как и различные манипуляции со временем для обеспечения алиби.
В определенном месте романа читатель вместе в автором должен прийти к выводу, что «на свете так много умных людей и так мало приятных». В «Ключе» достаточно приятных людей, только большая их часть почему-то не отличается умом. Поэтому, когда в конце Фрэнк Эбботт поет свои обычные дифирамбы неподражаемой мисс Силвер, начинаешь подозревать, что только она одна сочетает в себе оба вышеуказанных качества. Но сюжет романа, при всей его увлекательности, не несет достаточных подтверждений столь высокой оценки ее способностей. Иногда кажется, что мисс Силвер, как и мисс Марпл, не хватает самокритичности Эркюля Пуаро.
Вышел в Англии в 1944 году.
Перевод выполнен В. Тирдатовым специально для настоящего издания и публикуется впервые.
Михаэль Харш подошел к перекрестку двух главных улиц Марбери и увидел, что светофор показывает желтый свет. Прожив большую часть жизни по немецким правилам, он не попытался перейти дорогу, А стал терпеливо ждать зеленого света.
Одна из улиц, прямая, как линейка, демонстрировала напыщенные образцы викторианской архитектуры. Другая, извивающаяся в разные стороны, содержала причудливую смесь жилых домов, магазинов и офисов с церковью и заправочной станцией впридачу. Некоторые здания находились здесь еще во время разгрома Непобедимой армады[1]. Одни из них обзавелись новыми претенциозными фасадами, владельцы других не стали особо тратиться на архитектора. В целом Рэмфорд-стрит обладала определенными очарованием и индивидуальностью, которыми не могла похвастаться Хай-стрит.
Ожидая на перекрестке, Михаэль Харш окидывал рассеянным взглядом неровный ряд домов: узкое четырехэтажное сооружение с мансардным окном в крыше; приземистый фасад убогой гостиницы, чья ржавая вывеска со знаком овна со скрипом покачивалась над головами прохожих; двухэтажный дом со старинной резьбой по дереву, выкрашенному в изумрудно-зеленый цвет, и надписью «Чайная» двухфутовыми золотыми буквами над дверью.
