— Это было давно. Была необходимость. Кто-то должен был заняться чисткой.
— Значит все дело в необходимости? И только? Рационализм во главе угла?
— Да.
— Отличный щит. Тогда готовьтесь, Сборщик. Я очень не хочу, чтобы ваш рационализм оказался втоптан в грязь теми, тела которых вы так ревностно собираете. Вы держитесь особняком. Но поможет ли это выжить?
— Мы вне споров и интриг. Мы — работаем.
Сергей тяжело выдохнул. Упертость Сборщика бесила так же сильно, как и нарастающее чувство беспомощности.
— Зачем ты встал между мной и Драганом Эйчем? Почему не остался вне нашего спора?
— Забудь об этом.
— Зачем?!
Резким движением Сборщик впечатал Сергея в стену. Голова откинулась назад, с силой приложилась о дерево. В глаз вспыхнули яркие искры. Но Сергей не торопился нанести ответный удар.
— Ничего не было, — прошипел Сборщик. — Ни-че-го!
Его хватка ослабла.
— И никто до сих пор не догадался о природе вашей силы? — ровным голосом спросил Сергей. Он провел языком по деснам: во рту ощущался металлический привкус.
— Что?!
— Ведуны ведь гонимы, так? Их преследуют все — и оба дома, и Золотые башни. А еще считается, что ведунов почти не осталось. Кто бы знал, что они ходят под самым носом? В открытую, не таятся. Только стараются не вмешиваться в чужие дела…
— В своем ли ты уме?! — лицо Сборщика перекосилось в гримасе.
— Вполне. Вы черпаете силу в смерти других людей. Вернее будет сказать: и в смерти тоже. А когда убиваешь сам, сила захлестывает? Наверняка. Даже тот, кто мгновение назад стоял не краше мертвяка, распрямляется и снова готов жить. Готов перетаскать на себе все трупы — и даже не сбить дыхание.
Сборщик отступил на два шага, отвернулся.
— Я должен тебя убить, — проговорил спокойно. — Добрых советов ты не слушаешь, продолжаешь копать. А это очень вредно для здоровья.
— И что изменится?
— Все останется по-прежнему.
— Ничего по-прежнему не останется. Ты был на погосте, был, когда мертвяки вошли в деревню. Скажи мне откровенно: считаешь это временным неудобством?
Он молчал долго. Сергей уже начал было думать, что Сборщик вовсе не собирается отвечать.
— Я считаю это… — слова явно давались ему с трудом. — Опухолью. Разрастающейся с каждым днем.
— Так помоги мне. А потом поговорим — туда я копаю или нет. Прятаться не стану, если вдруг окажется, что все мои опасения ничего не стоят.
— И не спрячешься, — хриплым голосом проговорил Сборщик. — Он постоял еще немного, вглядываясь в пламя свечи. — Жди у леса. У тропы.
Не сказав больше ни слова, Сборщик покинул часовню.
Сергей вышел в ночь, подставил лицо порывам прохладного ветра. Что ж, можно считать — разговор получился. Немного нервозный, ну так главное — результат. Можно уходить. Он снова обогнул деревню, с некоторым трудом отыскал оставленную лошадку. На его зов животное и не вздумало откликаться. Выдал лошадь единственный звук — треск переломленной ветки.
Сборщик прибыл спустя примерно полчаса. К этому времени ночь набухла непроглядным мраком. Сергей ничего не видел уже в нескольких шагах от себя. Но спутника темнота, судя по всему, нисколько не смущала. Он только бросил Сергею веревку.
— Привяжи к луке или держи в руках. Поедешь за мной.
— Ты сам-то что-нибудь видишь?
— Да.
Сергей не стал спорить. И правильно сделал. Сборщик правил с такой уверенностью, будто вокруг не лесная темень, а просторная, хорошо освещенная улица. Сергею оставалось лишь не уснуть на ходу и не вывалиться из седла. Впрочем, бодрости способствовали ветви деревьев, которые нет-нет — да хлестали по лицу.
По тракту ехать стало проще и светлее. Словно сжалившись над ночными путниками, на небе появился месяц.
Въехав в город, Сборщик остановился.
— Могильник осмотрим завтра ночью. Мне надо навести кое-какие справки, подготовиться. Я найду вас.
Еще только выезжая из деревни, Сергей думал, что посетить место предполагаемого хранения ключа получится и сегодня. Но пока добрался до города — удерживался в седле лишь отчаянной силой воли. Усталость накатила жуткая. Даже, скорее, не столько усталость, сколько сказались последствия от пребывания в лаборатории Здебора Вятича. Тело болело. Не особенно сильно, но нудной, пульсирующей болью, отдающейся в голове. Потому и слова Сборщика он воспринял с большим воодушевлением. Еще день ничего не решит.
Дарина встретила его во всеоружии. На полу и без того слабо прибранной комнаты разложены предметы, которых раньше здесь не было.
— Уже?! — воскликнула она, вскочив на ноги: в руках — нечто, похожее на наручи, но с креплениями для плоских лезвий. Метательные ножи?
— Да, — проговорил Сергей. — Ночь и день, чтобы подготовиться и отоспаться. Завтра ночью попробуем вскрыть Могильник.
— Он согласился? — в ее голосе звучало недоверие.
— Сам до сих пор не верю, но да — согласился.
— Отлично. Хотя не уверена, что его опыт и знания смогут нам пригодится.
— По крайней мере, мы сделали все, что могли.
— Расскажешь об этом дознавателям, — усмехнулась девушка.
— Спасибо на добром слове, — в тон ей ответил Сергей. — Что у нас с амуницией?
— Смотри, — Дарина отошла в сторону. — По-моему, должно хватить. Даже с избытком.
