«Да чего я боюсь? – подумала она. – Мне не грозит никакого наказания. Накажут только Ханну».
Но это тоже было нечестно. Пока Ханна могла бегать босиком в Боулдере, семья Дженни страдала.
Стивен в качестве старшего брата разруливал ситуацию. Он вел себя как дикарь, он был не прав. Появление здесь Гарри Доннелли обязано было быть совпадением. Если бы в ФБР знали о том, где находится Ханна, никаких разговоров об ужине точно бы не шло.
«Что такое сестра? – думала она, чувствуя, что Стивен защищает ее своим телом. – Что мне делать? Сказать Стивену, что все в порядке и чтобы он не волновался?»
Что бы там ни происходило со Стивеном Спрингом, это точно нельзя было назвать нормальным.
Она позволила, чтобы он медленно подталкивал ее впереди себя назад в сторону общежития. Она была его союзником, а он – ее, и если бы им пришлось так пятиться до Восточного побережья, она против этого ничего бы не имела.
Брайан испугался, сам не зная чего. В майке с плеча Стивена он чувствовал себя как язычок колокола. Майка была огромной, в ней было холодно, словно в палатке, по которой гуляет ветер.
Джонсоны: Мы никогда не связывались с Ханной.
Спринги: Никогда не рисковать.
Что здесь вообще происходит? В чем заключается риск?
– Стивен, – произнес мистер Доннелли примирительным тоном. Он выглядел обычно и заурядно: высокий человек в костюме темного цвета с красным галстуком. Судя по его внешнему виду, он мог работать абсолютно где угодно.
– Уезжайте, – произнес Стивен, – вы мне испортили весь визит моих родственников. – Его голос дрожал, как слабый радиосигнал. – Мои брат с сестрой приехали меня навестить. Это исключительно семейное мероприятие. ФБР не имеет и не будет иметь к нему никакого отношения.
– Да что с тобой такое, Стивен? Это же мой отец. Он тоже меня навещает. Ты можешь по крайней мере вести себя вежливо? – резким тоном сказала Кэтлин. Прядь выгоревших на солнце волос упала ей на лицо, и она недовольным жестом поправила ее рукой.
– Нет, – ответил Стивен. – Нет ничего вежливого в том, что ФБР лезет в личные дела и жизнь моей сестры.
Насколько помнил Брайан, когда появились представители ФБР, Дженни пряталась от них под предметами мебели, закрывала глаза и хныкала. Тогда ФБР действительно «достало» его сестру. Тогда отец Брайана прекратил это безобразие, запретив ФБР общаться с его дочерью.
«Что мы наделали? – подумал Брайан. – Что-то мы попали в ситуацию, в которой у нас больше вопросов, чем ответов. Господи, не дай моему брату понять, что мы сюда приехали не просто его увидеть».
– Понятное дело, что мы не будем говорить об этом, – произнес мистер Доннелли. – Будем вести обычный разговор, который люди ведут за ужином.
– В прошлый раз все было совсем не так, – напомнил ему Стивен. – Я сказал вам, что не хочу говорить на эту тему. Но вы никак не могли с этой темы соскочить. Я не хочу, чтобы ФБР и близко подходило к моей сестре.
«Так вот что случается, когда ты оставляешь ситуацию на произвол судьбы, – подумала Дженни. – Это означает, что тебе наплевать, если твой брат узнает, что тебе все равно, что ты не видела его с Рождества. Тебе все равно, верит ли он твоим уверениям, что ты по нему скучала. Тебе все равно, что он может узнать, что ты приехала сюда совершенно с другой целью, а именно для того, чтобы усугубить ситуацию».
На шкале людей, за которых Дженни переживала, Стивен точно не занимал особо высокого положения. На самом верху этой шкалы находились Миранда и Фрэнк Джонсон. Вот о них она действительно заботилась.
«Ну и что, что ты, папа, пытался, но у тебя ничего не получилось? Я делаю то, что хочу.
Ну и что, что ты думаешь, что прошлое исчезло и его больше нет, мама? Я делаю то, что хочу».
– Я не понимаю, почему ты в штыки воспринимаешь профессию моего отца, Стивен, – произнесла Кэтлин. Ее голубые глаза сияли на фоне лица и фигуры золото-медового цвета. – Если бы твой маленький украденыш любил вас, то жил бы с вашей семьей.
«Украденыш»! Это слово резануло Дженни ухо. Слово отдаленно напоминало название хобби, было созвучно слову «гаденыш», а также принижало ее, делало ее маленькой. Это слово было унизительным. «Маленький украденыш» – именно такой она и была, стоя у ящика приема писем.
Это словцо обязательно понравилось бы ее сестре Джоди. «Ты – маленькая рыжая Барби, – сказала бы Джоди, – которая машет чирлидерскими помпонами по поводу своего собственного киднеппинга. Ты действительно самый настоящий украденыш».
– Я же просил тебя никогда не произносить это слово! – воскликнул Стивен. – Убирайтесь отсюда! Оставьте нас в покое!
– Отлично! – сказала Кэтлин. – Мы уезжаем! Приятно провести тебе время с членами семьи. На которых мне просто наплевать! – Она села в автомобиль и хлопнула дверью.
– Мои извинения, Стивен, – произнес ее отец покровительственным тоном. – Я должен был бы предупредить тебя, что приеду вместе с Кэтлин. Я знаю, что ты слаб и что ты плохо решаешь сложные ситуации.
Машина медленно и бесшумно отъехала и остановилась перед выездом на главную дорогу, словно ее водитель мог передумать и вернуться.
