– А Дженни и ему письмо напишет. Если Фрэнк выздоровеет, то заглянет в свои папки в «Оплаченных счетах», и там будет ее объяснение, объяснение того, что мы на самом деле сделали. В общем, информация о том, что счета раз и навсегда оплачены. Я уверен, он сам будет больше всех рад, что это закончилось. Единственный хороший момент во всей войне – это когда подписывают мирный договор. Фрэнк не имеет полномочий подписать его, – произнес Рив. – Но ты, Дженни, имеешь на это полное право.
Она никогда ранее не представляла себе эту ситуацию с точки зрения войны, но, по сути, это была настоящая война. Солдатом, которому в этой войне досталось дольше и сложнее всего, был Стивен: она сама чуть было не отправила его снова в траншеи.
И Брайан! Его она использовала для того, чтобы вступить в эту битву.
«Я уже столько месяцев только и делаю, что сражаюсь, – думала она. – Война с одной семьей, война с другой, война с Ривом, война с самой собой. И даже специально прилетела в Колорадо, для того чтобы воевать с Ханной Джавенсен.
Пора подписать мирное соглашение.
Время оставить эту историю позади себя».
Лучи сильного и яркого западного солнца окрасили все кругом в мягкое золото, согревали ее плечи, лицо и сердце.
«У меня была тысяча вопросов. Но тысячи ответов нет. Есть только один ответ.
Надо продолжать быть хорошей».
Рано утром во вторник Дженни, Рив и Брайан сели в автобус до аэропорта. Стивен был молчаливым, все чувствовали себя немного скованно. Они обнялись или пожали руки, а потом махали друг другу и отправляли воздушные поцелуи. После расставания на душе стало еще более грустно.
Им пришлось немного посидеть в аэропорту Денвера из-за задержки рейса. Рив с Брайаном отошли, чтобы найти что-нибудь поесть, а Дженни сидела у гейта с их ручной кладью.
Они втроем составили текст письма Ханне, Дженни подписала чек, который вместе с письмом положили в конверт и отправили. Потом Дженни выбросила в мусор все чеки Фрэнка, а также одноразовую фотокамеру, которую так и ни разу не использовала. Дженни подумала, что камера была своего рода свидетелем всех недавних событий – того, что Дженни чуть было не сделала.
Она еще раз проверила содержимое сумки на предмет вещей, которые у нее должны быть, и того, что стоит выбросить, чтобы лишний раз не напоминало о прошлом.
Она увидела, что в сумке лежит что-то новое, то, что сама она туда не клала.
В сумке оказался сложенный втрое один лист бумаги. Без скрепки и без конверта или почтового штемпеля.
«О боже! – с грустью подумала она, – это письмо от Стивена. Он понял, зачем мы все сюда приезжали? Он как-то узнал, что мы приезжали не из-за него? Что наше посещение с трудом можно назвать семейным визитом?
Пожалуйста, только не это! – подумала она. – Потому что в конечном счете это был самый настоящий семейный визит. Пожалуй, самый семейный из всех ее предыдущих пребываний в кругу этой семьи».
Она с опаской развернула листок. Ей очень не хотелось прочитать сообщение о том, что она все-таки плохая девочка.
В самолете Брайан снова сел у окна, разложил на коленях карту Соединенных Штатов, чтобы точнее знать, когда они будут пролетать над Миссури и Миссисипи. Дженни сидела в середине, а Рив у прохода, вытянув в него свои длинные ноги.
– В пятницу после того, как мы приедем, – спросил Рив у Дженни, – ты пойдешь со мной в кино?
