Мне ничего не оставалось, как согласиться с Маллигэном.
— Наверное, вы правы, — сказал я, — но лодка мне необходима.
— Для чего?
— Не могу сказать.
— У тебя неприятности? Или ты на них нарываешься?
— Неприятности, — сказал я, — и очень серьезные. Лодка мне абсолютно необходима.
— Ты не получишь ничего. Послушай, мистер, я люблю, когда клиент всем доволен, но твою просьбу выполнить не могу. Во-первых, сезон ещё не открыла во-вторых, вот-вот наступит ночь. А если ты разобьешь лодку или утопишь ее? Клиенты теряют лодки, теряют моторы, а объясняться с полицией приходится мне. Поэтому будь любезен, забудь о лодке. Кроме того, ни одна из них ещё не готова.
— Мистер Маллигэн, — сказал я, — мне нужна лодка. Не для себя. Это вопрос жизни и смерти одного человека. Я заплачу двадцать пять, пятьдесят долларов — сколько попросите.
Он в раздумье посмотрел на меня. Потом покачал головой:
— Нет, не могу, мистер Кэмбер. Пятьдесят долларов для меня большие деньги, и всё же не могу.
Он собирался отойти в сторону, но я крепко схватил его за руку и спросил:
— Вы женаты, мистер Маллигэн?
— Какое это имеет значение?
— У вас есть дети?
— Послушайте, мистер, исчезни. Я больше не желаю об этом говорить.
— Скажите только, у вас есть дети?
— Есть, — раздраженно сказал он.
— Так вот, у меня тоже есть ребенок — дочка четырех с половиной лет. Полли. Мою дочку похитили — два или три часа назад, вот почему мне требуется лодка. Это мой единственный шанс увидеть её снова. Прошу вас, не отказывайте мне. Если хотите, я стану на колени.
Некоторое время он размышлял, потом сказал:
— Давай войдем внутрь, поговорим там.
Вслед за ним я вошел в крошечную будку, в которой он хранил подвесные моторы и запчасти к ним. У стенки стоял стол, заваленный бухгалтерскими книгами и бумагами. Кивком головы пригласив меня садиться, он достал из маленького холодильника две банки с пивом и открыл их. Я отрицательно покачал головой.
— Выпей, — сказал он. — Будешь чувствовать себя лучше, если прополощешь кишки пивом.
Я рассказал ему все, ничего не утаив. Сломав однажды печать молчания, которую я и Алиса поставили на это дело, я не видел причин, почему не поделиться с ним. Маллигэн слушал, скосив на меня свои серые, с красными прожилками глаза. Его лицо оставалось непроницаемым. Когда я кончил, он кивнул и сказал:
— Да, забот у тебя предостаточно.
Я кивнул.
— Ты увяз по горло. Добропорядочный гражданин с прекрасной женой и ребенком в лапах гангстеров. Ты никогда прежде не имел с ними дела?
Я покачал головой.
— Да, конечно, вот они и издеваются над тобой. Скажи, почему ты все-таки не обратился к фараонам? Конечно, они не такие, какими их изображают в рассказах для бойскаутов, но всё же сила на их стороне.
— И Алиса, и я боимся, что Монтец убьет Полли, если мы сообщим в полицию.
— Да? Видишь ли, Кэмбер, надо смотреть правде в глаза. Твою дочку прикончат в любом случае. Для них она — главная угроза, а суд выносит одинаковые приговоры — неважно, остается жертва в живых или её убивают. Человек, которого похитили, — главный свидетель обвинения.
— Пока её не убили. Другой надежды у нас нет, мистер Маллигэн. Пока существует хотя бы один шанс из тысячи, что нам вернут её живой, мы будем делать все, что нам скажут.
— Конечно, если смотреть на вещи таким образом…
— А как ещё можно смотреть?
— Главная проблема, Кэмбер, в том, что ты честный человек в окружении жулья. А уголовники не играют по правилам, порядочность их не беспокоит. Ты любишь свою жену, своего ребенка и хочешь, чтобы другие любили тебя. Ты никого не собираешься толкать локтями и, когда включаешь телевизор, веришь, что ты прав. Потому что по телевизору показывают, как слабаки, деликатные, вежливые люди преуспевают в жизни. И ты начинаешь думать, что весь мир состоит из таких простофиль, как ты. Но мир совсем другой, и человеку приходится понять это. В жизни проигрывает слабый, а всякая мразь по большому счету оказывается на стороне победителей.
— Значит, я — проигравший?
— Да, Кэмбер, проигравший. Ты мой клиент, и я не стал бы говорить с тобой подобным образом, не знай я о твоем отчаянном положении. Ты должен понимать, что тебя ждет. Зачем нужна лодка? Они хотят, чтобы ты передал им ключ в таком месте, где они хорошо видят тебя, а ты их нет. Может быть, они даже покажут тебе дочку, возьмут её с собой в лодку. Но и девчонку, и тебя вместе с женой они всё равно прикончат. Вот почему я называю их мразью. Скажи, Кэмбер, если бы у тебя был ключ, продал бы ты его за двадцать пять кусков?
— Нет, — прошептал я.
— Почему? Ведь двадцать пять — огромные деньги.
— Они не принесут добра ни мне, ни Алисе.
— Согласен. Но ты всегда будешь среди проигравших. А в общем-то положение твое хуже некуда. Если бы у меня были мозги, я бы просто умыл руки и встал в сторонку.
— Пожалуйста, — умоляющим голосом произнес я, — мне необходима лодка.
