Туфли гулко стучали по древним камням пола. Они шли молча. У дверей ее покоев Рикард сдержанно попрощался. Он был совсем не похож на Лермонта. Насколько Ида знала, братья Фальт являлись близнецами, но при этом являлись полными противоположностями. Лермонт общительный, светлый и легкий. Доктор, стремящийся помочь каждому пациенту. Рикард немногословный, внешне сдержанный, темноволосый. Инженер, кующий войну в своих лабораториях. Они были как добро и зло, светлое и темное начало. Пожалуй, несправедливо называть Рикарда злом, но в нем чувствовалась какая-то первородная сила, возможно, неопасная, но, без сомнения, фундаментальная. С ним было легко и тяжело одновременно. При общении с Лермонтом таких мощных эмоций не возникало, он казался интересным человеком, но силы брата в нем не было и следа.
Ноги гудели. День вышел насыщенный. Приятно засыпать под звук дождя. Камеристка заблаговременно разожгла огонь в очаге, и к приходу Иды в каждый уголок комнаты проникло живительное тепло.
В дворцовой церкви Белого Бога яблоку негде было упасть, потому налитые фрукты лежали в больших чашах слева от алтаря. Их сладкий душистый аромат смешивался с запахом пота и одежды, долго пролежавшей в сундуках. Любимый праздник всего люда – Яблочное благословение, как принято в народе, а в церковном календаре – Благодать Бога Исаии. Праздник, когда воздавали почести Белому Богу за богатый урожай и просили о теплой зиме и весне, а затем угощались яблочными пирогами и вином из этих фруктов.
Церковь поражала фресками и красотой витражных окон. Хор пел, голоса сливались в слаженное многоголосье. Орган для девушки стал открытием, его звучание вызывало трепет в сердце.
Архиепископ Родрик службу вел уверенно и чинно. Его мелодичный голос было приятно слушать. Как и на приеме в вестдаленской резиденции короля «Жемчужный остров», что-то в лице священнослужителя вызывало подспудное чувство. У него обычное лицо: волевой рот, прямой нос, худощавые выступающие скулы. Но было в нем какое-то неуловимое несоответствие. Ида, забыв о богослужении, принялась изучать священника. Внешне все было безупречно. Незаметно для себя девушка прибегла к внутреннему зрению. Магия бурлила где-то под сердцем. Архиепископ как будто почувствовал ее интерес и посмотрел девушке прямо в глаза. Она испугалась и оборвала нити, тянущиеся от девушки к отцу, потупилась. Лишь потом Ида поняла, как это было глупо, ведь архиепископ не обладал магией и не мог почувствовать воздействия. Однако снова перейти на глубинное зрение было слишком тяжело энергетически, поэтому пришлось довольствоваться уже увиденным. Старший епископ жил как будто под двумя личинами, это было сложно объяснить и еще сложнее показать.
Ида решила отложить вопрос двуликости священнослужителя и вернуться к службе.
Когда прихожане начали расходиться, девушка нашла в толпе министра тайной канцелярии и передала просьбу о встрече. Лэрт понятливо кивнул и быстро отошел в сторону.
После обеда Ида гуляла с Густавом в саду среди уже увядающих клумб. Лэрт Вайнер, по своему обыкновению, подошел бесшумно, появившись будто из пустоты.
Девушка собрала свои умозаключения в единую цепочку и решилась на рассказ.
– Я пребываю в больших сомнениях. – Ида оглянулась на деревья, начинающие бледнеть после краткого буйства пышного золотого и багряного убранства. В саду гуляли лишь несколько человек, да и те заняты своими мыслями и делами.
– Архиепископ Родрик… с ним что-то не так.
Выражение невозмутимости на лице министра сменилось удивлением.
– Очень неожиданно.
– Я заметила странности еще в Вестдалене, а вчера попыталась посмотреть на него внутренним зрением. У него словно две личины. Не понимаю, как такое возможно…
– Приглядимся. Никому нельзя доверять.
Поблагодарив Иду за информацию, он удалился.
Густав запыхался и раскраснелся, убегая от белого щенка с громким хохотом. Эти двое явно нашли друг друга. Сложно отрицать: жизнь весьма хороша, когда ценишь простые повседневные мелочи.
Наступил день выезда на королевскую охоту. С утра во дворце царила непривычная суета. Иде очень не хотелось ехать. Мысль о том, что, возможно, эта прогулка среди осенней природы в нежаркую погоду последняя в этом году, немного приободряла. Девушка безумно скучала по лесу: он был частью ее существа. С ранней весны до поздней осени голоса и смех деревенских детей звучали под кронами деревьев. Шелест листьев, дуновение ветра, приправленного разнотравьем, вкус первой земляники на языке, укусы комаров и муравьев. Ощущение настоящей жизни и тихого умиротворения. Ухающее чувство свободы и легкости в груди, когда во весь опор бежишь по тропинке, почти не касаясь ее. Воздуха так много, что начинаешь пьянеть.
Ида села в одну карету с Густавом. На противоположном сиденье сидели еще две няни: Ровенна и Оливия. Иде приходилось общаться с ними по службе, но особых дружеских отношений не завязалось. Две фрейлины дружили между собой и были похожи внешне – темноволосые и кареглазые. Их поведение всегда отличалось сдержанностью и манерностью.
