— Его смерть могли вызвать другие причины, усталость, ранения, например, — Прия достойно играла роль научного скептика. — На обратной дороге в Афганистан он подвергался атакам индийских войск.
— Согласен. Возвращаясь домой на Махмуд напали. Но кто напал? Вы знаете? Это были джаты! Это просто замечательно и я докажу вам это через минуту!
— Что такого замечательного может быть в джатах?
— Терпение, Прия, — призвал сэр Хан.
Он встал, прошелся, выпил воды и снова уселся в свое кресло.
— Когда после восемнадцатого сражения с Джарасандхой Кришна ушел в Двараку, он там основал федерацию кланов ядавов, известную как Гьяти-сангха. Каждый член сангхи назывался гьятом. За столетия слово «гьят» видоизменилось до «джат». Уже в работах знаменитого лингвиста Панини используется слово «джат». Вот поэтому я считаю замечательным то, что Махмуда Газневи, везущего награбленные сокровища, среди которых мог быть и камень Сьямантака, атаковали не кто-нибудь, а именно джаты, ведущие свою родословную от Кришны.
— Иными словами, джаты напали на Махмуда Газневи для того, что бы отнять Сьямантаку, — заключила Прия.
— Да, у их нападения на Газневи была та же цель, которую преследовал сам Газневи, вторгаясь в Сомнтатх.
— Что? — недоверчиво спросила Прия. — Вы утверждаете, что султанов вела не жажда наживы, не желание разрушить идолов неверных? Он знал про Сьямантаку и хотел заполучить камень?
— Ну, он и от сокровищ храма не отказывался, но главной целью был камень, — сказал сэр Хан, улыбаясь. — В конце концов, Махмуд Газневи также был потомком Кришны.
На тринадцатый день Дрона поставил свои войска в ужасное построение чакравьюха. В западню чакравьюхи попали Юдхиштхира и шестнадцатилетний сын Арджуны Абхиманью. Еще находясь в утробе матери, Абхиманью слышал, как отец рассказывал о таком построении войск. Юный вони сказал своему Дяде:
— Я знаю, как нарушить чакравьюху и смогу вывести вас, но сам я вырваться не смогу. Вам нужно будет вернуться с подкреплением и вызволить меня.
Абхиманью сделал все, как и говорил — вывел Юдхиштхиру, а сам остался внутри чакравьюхи. На него, оставшегося в одиночеств, немедленно напали Дурьйодхана, Духшасана, Крипа, Дрона и Ашватхаман.
— Разве не против правил честного боя нападать нескольким воинам на одного? — спросил кто-то.
— Они атаковали Бхишму, прикрываясь женщиной! После такого никакие правила не действуют! — ответил Дрона.
Арджуна получил горестную весть только под вечер. Скорбь его была безмерна. Теперь Арджуна обрел необходимую решимость и ярость, а также желание отомстить! Это шло на пользу моим планам.
— Это уже какое-то безумие, — произнесла пораженная Прия. — Не будь вы спасителем моего отца, я бы убила вас на месте за такие кощунственные слова! Называть этого мерзкого завоевателя и грабителя наших святынь потомком Кришны — значит оскорблять самого Господа!
— Спокойнее, Прия! — сказал сэр Хан. — Остынь! Наберись терпения и слушай. Я все объясню.
Немного подождав, сэр Хан возобновил свой рассказ:
— Ты не читала книгу историка Бингли о раджпутах?
— Нет, лишь слышала о ней, когда училась в Королевском колледже.
— Вот что Бингли пишет о ядавах: «Принято считать, что поселения ядавов находятся только в Индрапрастхе и Двараке. Но после смерти Кришны ядавы покинули территорию Индии и селились во многих частях Средней Азии, вплоть До Самарканда. В Афганистане они основали город Газни».
— Газни? Столицу империи Махмуда Газневи?
— Да. Это то самое место, куда прибыли ядавы пять тысяч лет назад. Среди их потомков вполне могли быть и мусульманские правители этого региона.
— Невероятно, — прошептала Прия.
— Да, но я уверен в своей точке зрения — после падения Сомнтатха за обладание камнем Сьмантака сражались две линии потомков Кришны. Одна группа — это мусульмане из Газни, чьими предками являлись ядавы-переселенцы. Другая группа — обитатели северо-запада Индии, также потомки ядавов, называвшие себя джатами.
— А не следы ли этой борьбы за Сьямантаку обнаружил профессор Куркуде в виде радиоактивного загрязнения в Раджастхане? — Прию посетила неожиданная мысль.
— Вряд ли, — усомнился сэр Хан. — Существует другое объяснение радиоактивности в Раджастхане. В пятидесятых годах Поль Курода, ученый из Арканзасского университета, привлек внимание мировой общественности своей теорией естественных ядерных реакторов.
— Естественные ядерные реакторы? — повторила в недоумении Прия. — Что это такое?
— Доктор Курода предположил, что если в одном месте концентрация изотопа урана U-235 достигнет определённого показателя, то это может привести к самоподдерживающейся реакции. Этот изотоп встречается в природе в весьма ограниченном количестве, и такой реактор в наше время невозможен, так как большая часть изотопа уже распалась. Но тысячи лет назад это могло быть реальностью. Так что, участки с повышенной радиоактивностью, найденные Куркеуде вполне могут быть результатом работы таких естественных реакторов.
— Ладно, с этим ясно, — устало сказала Прия, измученная потоком откровений. — Но где же сейчас находится камень Сьямантака?
