Кеплиан — создания тени и сумрака, презирающие людей. Девочка Элири, попавшая в чужой мир, обладающая магической силой, решила открыть истинную природу этих таинственных созданий. Попутно она должна узнать тайну своей семьи и спасти своего дальнего родственника.
Старик умирал. Когда-то она думала, что он будет жить вечно. Теперь она стала старше и знала, что всему на свете рано или поздно приходит конец. Сейчас настало его время. Он невозмутимо встретился с ней взглядом, и она поняла — он собирается рассказать ей, что нужно делать.
Она склонилась к нему, он также не сводил с неё внимательного взгляда. Слишком худенькая, чтобы считаться красавицей, в его глазах она была и прекрасной, и любимой: дочь дочери его сына и единственная из его потомков, кто остался в живых. Приход чужой и враждебной расы плохо сказался на его народе. Слишком многие умирали от болезней, о которых даже не подозревали, пока были свободными скитальцами. Другие, точно голодные койоты, готовы были рвать друг другу глотки из-за огненной воды, которую им предлагали слишком часто.
Болезнь убила его сына, злая судьба унесла жизнь дочери сына и её возлюбленного, и только эта девочка уцелела. На протяжении поколений чужая кровь смешивалась с кровью немунух: его собственная мать была лишь наполовину навахо, дочь белого человека и его жены-индианки. Глаза старика неотрывно наблюдали за девочкой. Элири, так он назвал её на древнем языке, известном только тем, кто владел силой. Теперь таких осталось совсем немного. По мере того как сменялись поколения, слишком многие семьи постепенно утратили дар. Но в этом ребёнке он возродился снова, расцвёл в подлинный дар умения обращаться с лошадьми и ощущать свою связь со всей остальной жизнью.
Девочка тоже наблюдала за ним, с печалью в больших серых глазах. Длинные чёрные волосы свисали с её худого плеча, и она нетерпеливым движением поправляла блестящие пряди. Каждый раз, когда рука поднималась, на худом запястье проступали сильные сухожилия. Внешняя слабость была обманчивой; на самом деле все её тело, казалось, было сплетено из стальной проволоки и прочной кожаной бечевы. Много-много лет назад женщины тоже были воинами, и мужчины-немунух признавали их в этом равными себе. Фар Трейвелер воспитал свою правнучку хорошо. В эти дни всеобщего вырождения никто из молодых мужчин не мог сравниться с ней в стрельбе из лука или во владении ножом. Равно как никто, будто то мужчина или женщина, не умел лучше неё обращаться с лошадьми и охотиться.
Он улыбнулся и заговорил. Его голос звучал слабо, но отчётливо:
— Я назвал тебя Элири. Теперь тебе предстоит доказать, что я не ошибся.
Девочка выглядела смущённой. То, что её имя означало «Та-Кто-Ходит-Странными-Путями», она знала всегда. Но каким именно путём предстояло пройти ей?
Старик улыбнулся, увидев, что она наморщила брови.
— Иди в горы, найди там начало пути Идущих Впереди. Ничего не бойся, иди как воин. Ты — последняя из моего рода и пройдёшь дальше всех с помощью того, что я могу тебе дать. — Его голова судорожно дёрнулась в сторону небольшого мешка, плохо различимого в тёмном углу комнаты. — Иди со Светом, когда солнце поднимется высоко, и Ка-дих благословит тебя. — Он негромко вздохнул. — Ты не сможешь поехать верхом, последнего коня я продал. И ждать слишком долго ты тоже не сможешь. Женщина, которая навещает нас, приедет сегодня. Ты должна уйти как можно дальше, прежде чем она появится здесь.
Элири вздрогнула. Он прав, ей и в самом деле следовало так поступить. Именно прадед спас её шесть лет назад. Она ни на мгновенье не забывала, как жестоко обращались с ней дядя и тётя. Когда её отец женился, он не презирал индейскую кровь своей невесты, но его сестра и хозяин ранчо, за которого она вышла замуж, смотрели на это совсем иначе. Когда Фар Трейвелер умрёт, по закону белых людей она снова окажется в их руках, ведь ей ещё нет шестнадцати. Если есть возможность бежать, она сделает это.