И вот теперь он видит перед собой полную копию той, его Арни, высокая стройная, но не тощая, как теперешние девицы, блондинка с голубыми глазами. Тот же курносый нос и милые веснушки, тот же цвет магии - оранжевый. Такие же порывистые движения и поворот гордой головы. Великий сидел, искал отличия, и не находил, а из него одним глазом выглядывал Зверь и тоже наблюдал за будущей студенткой. И не важно, что - та, Арнемиа, была из Великого Рода, а эта, Эрмеиса, так, из захудалых дворян, откуда-то с севера Фридельвинга. "Эрми", - прошептал он про себя, его никто не мог слушать кроме внутреннего квартиранта.
Последний месяц Зверь постоянно поглядывал за тем, что делает человек, а вот в свое видение мира он Великого не допускал. Хуже всего было то, что вот уже несколько дней Великий смотрел на мир, как бы через призму понятий и желаний Зверя. Вроде все как всегда, а все же немного не так. Вот и сейчас Великий чувствовал, что интерес Зверя к девушке бывший сначала чисто гастрономическим, вдруг стал как-то меняться.
А еще девушка сильно возбуждала мага одним своим видом, а Зверь внутри, в какой-то момент, стал с ума сходить от похоти, еще сильнее возбуждая человека. Великий ерзал на своем почетном месте и пытался вспомнить, когда он последний раз был с женщиной? Обетов безбрачия он никогда не давал и женщины у него раньше были регулярно, чаще всего студентки Академии или молодые перспективные помощники магистров. Всем им что-то надо было от него, и они этого не скрывали. А когда получали, или убеждались, что не получат желаемого, то они уходили от него без всяких сожалений. Но потом в какой-то момент все эти интриги вокруг него вдруг прекратились. Причины он уже и не помнил… Или не хотел помнить? Зверь внутри многозначительно хмыкнул
Потом много лет, сперва раз в неделю, а потом раз в месяц, а затем и еще реже, к нему приходили девушки из одного очень дорогого заведения. Но десять лет назад он, проснувшись утром, нашел в своей кровати мертвую и совершенно седую девушку. Ему тогда пришлось заплатить заведению за ее смерть приличные деньги, но хозяйка все равно отказалась дальше иметь с ним дело, даже за тройную плату. И другие дорогие заведения тоже отказались, не объясняя причин.
Великий тогда обиделся на все заведения и их обитательниц разом, и решил немного пожить в одиночестве. И это немного продолжалось до сего дня. Половое влечение в его жизни давно успешно заменила ВЛАСТЬ, а она конкуренции не любит.
Но сейчас он чувствовал, что штаны ему категорически узки, и вставать с председательского места нельзя, не прилично. И чем дольше он сидит и смотрит на эту абитуриентку, тем неудобнее становится ситуация. Закончилось все совсем отвратительно… Даже в юности совсем молодому Фундинну не доводилось пятнать штаны своей спермой. А тут… Он почувствовал себя прыщавым юнцом, подглядывающим за голыми женщинами в бане, и кончающего от одного вида обнаженных тел.
Великий наплевал на протокол, резко покинул свое место, и быстрым шагом удалился в свой кабинет. "Хорошо, что гамбизон достаточно длинный, а то опозорился бы на всю Академию! " Мысленно переживал магистр, а Зверь внутри него нагло смеялся…
Я рассказывала, рассказывала, потеряв счет времени… Демон пыли слушал внимательно, всматривался в меня, склонив голову на бок. Он словно вел меня по моим воспоминаниям, обходя тяжелые моменты моей жизни, и вообще моя частная жизнь его интересовала мало. Когда дело дошло до религий, он оживился. Слушая историю Спасителя в моем кратком изложении, пару раз удивленно хмыкнул. В конце моего теолого-исторического экскурса Гарик заявил, что ему больше всего приглянулась Вальхалла, и он бы с удовольствием жил среди асов.
И варенья в баночках не кончались, и чай не остывал, то и дело забегал Одрик, чтобы что-то перехватить из еды, то ли соседнее поле было гораздо быстрее нашего, то ли Одриков было два… Когда я опомнилась, и проницательный Гарик любезно предложил проводить нас. Он занес ногу над бездной и тут же под его стопой собрался туман, когда он переступил, туман рассеялся. Ему понадобилось пройти несколько шагов, чтобы вспомнить, что у нас так не получится.
- Ах, да! - он шлепнул себя по лбу. И туман ручейком потек под наши ноги. Но мы шли не к месту нашего входа.
- Оттуда ближе, незачем возвращаться, - объяснил Гарик. Он вдруг резко отпрыгнул в сторону, издал рокочущий звук, и мы сквозь мглу увидели, как по карнизу над бездной две дьявольские кошки гнали наших варгов. Честно говоря, я уже простилась с мыслью о передвижении верхом.
Гарик посторонился и пропустил даму вперед на небольшую площадку. Он придирчиво осмотрел нас,
- Возвращаю вас во внешний мир в целости и сохранности, и, надеюсь, в здравом уме и трезвой памяти. Одрик! Где ж ты так умудрился порезаться?! А, ну-да… Непорядок.
Неуловимое движение пальцев и разрез на эльфийском плащике Одрика затянулся как пластилиновый.
