Зажглись чёткие красные руны на запястьях орка, и я жадно таращил глаза, пытаясь уловить какую-нибудь суть того, что делал этот воин. Кажется, его губы двигались… Тоже называет руны вслух? Или это заклинание?
Но началось опасное движение к моему поясу, и я разорвал дистанцию, не собираясь почковаться на двух Грецких. Топор с огромной скоростью просвистел в полуметре, и я сразу рванул вперёд.
Но орк легко поменял направление удара, повернув тяжёлое орудие почти без инерции, и мне пришлось влепиться в противника практически вплотную, чтобы меня не зарубили. Я подстраховался мечом, но даже рукоятью по лезвию прилетело так, что у меня заболели пальцы.
Сам я при этом влетел плечом в грудь орку и просто мазнул виском, пытаясь достать хотя бы подбородок рослого громилы. Клацнули зубы, тот замычал, явно прикусив язык.
Вот только я допустил ошибку… Одну руку орк успел освободить, и я даже перехватил её своей свободной, но пудовый кулак, игнорируя мои усилия, просто полетел мне в лицо.
Я забыл о неимоверной силе орка, и сам едва не получил в рожу смертельным тараном. Мне удалось выгнуться, но он стал опускать кулак вниз, и пальцы орка всё-таки задели мне нос, взрывая мне глаза слезами… Гадство!
Я больше отпрыгнул сам, чем он меня снёс, но всё равно неудачно упал на помост. Отлетел выроненный меч, я кое-как откатился и вскочил.
И, морщась, макнул пальцы в кровь под сломанным носом… Вот гадство!
Правда, у орка тоже текла кровь с губы, и он даже сплюнул какую-то дрянь на помост. Кажись, он там не прикусил, а откусил себе язык.
Воцарилась тишина, которая тут же нарушилась шёпотом глашатая, подбежавшего к воеводе. Мол, а кто выиграл-то, кровь ведь у обоих?
В этот момент произошло странное… Потому что у орка наконец-то ожила и будто запульсировала чёрная руна. Он смотрел на меня, тяжело дыша, оскалившись окровавленными клыками, и его глаза наливались густой, почти чёрной кровью.
А потом, заорав, он вдруг развернулся и просто метнул топор… в княжну. Я едва не ослеп, когда перед рядами скамеек, где сидела знать, ярко вспыхнула какая-то стена. Она будто бы защищала гостей, но топор пробил её и влетел в то место, где только что сидела Дарья Никитична… Сидела, потому что сейчас она оказалась вдруг под ногами Копани Тяженича.
Воевода, выхватив меч, сразу бросился к убийце. На помост уже выскакивали другие дружинники.
Но действие руны явно не ограничилось одними только глазами, потому что у орка увеличились руки, появились когти и выросли шипы на плечах, а из отвисшей челюсти уже торчали гроздья уродливых клыков.
Вся площадь потонула в криках ужаса, но я успел вычленить чей-то вопль:
— Чёрная волшба!!!
Воевода, вмиг засветившийся рунами, прыгнул с мечом вперёд, мутант отмахнулся лапой, и в этот момент явно столкнулись две волшбы — чёрная и красная. Воеводу унесло с помоста вниз, а под мутантом треснули, вздыбившись, доски.
Чудище махнуло лапами, испуская волны какой-то чёрной энергии, и они просто подхватили спешащих дружинников, так же сметя их с помоста на сено. Правда, некоторым прорвавшимся вперёд не повезло — их достали когти, и на доски полетели отрубленные части тел.
Высокие гости в это время, кстати, прыгали со своих мест прямо вниз — среди них, видимо, почти не оказалось яродеев. Барон тоже стоял с мечом, но его уже закрывали спинами дружинники… Да их и так снесло всех вместе буквально через мгновение чёрной волной.
— Грецкий, стоять!
— Что? — я, который на всё это смотрел, как на фантастическое кино, только и успел повернуться. Копаня Тяженич, обхватив бледную перепуганную княжну за плечи, вдруг просто запустил её ко мне по доскам.
И она, подсвечиваясь жёлтой волшбой внизу, проскользила до меня, словно камень в кёрлинге, не докатившись всего пары метров.
— Стоять, Гре… — попытался ещё раз крикнуть Копаня, но в него ударила чёрная волна. Гном успел сгруппироваться, зажигая под собой руны, но его всё равно снесло, и Тяженич, проломив ряд скамеек, исчез где-то внизу.
А мутант, вокруг которого уже явно иссякло чёрное поле, вскинул замутнённый взгляд на лежащую посреди помоста княжну. И, отбросив от себя наскочивших на него дружинников, и разорвав кого-то, словно тряпку, он поскакал к Дарье.
Мой меч лежал в другой стороне, поэтмоу я без раздумий метнулся к Дарье, закрыв её спиной и понимая, что у меня остались буквально мгновения…
— Борис! — княжна пыталась что-то нащупать в складках своего сарафана, — Я сейчас!
Сейчас она… Чего она сейчас. Вытащит топорик, что ли⁈
Монстр, который раскидывал сильнейших яродеев, словно кукол, несётся к нам, прошибая когтями доски, словно бумагу. Вслед за ним вьётся веер из капель крови, щепок и опилок, и в этом вихре я вижу только налитые чёрной яростью глаза и окровавленную пасть. Словно разъярённый адский бык.
Гадство! Гадство!.. Копаня-а-а-а!
Мысль о гноме заставила мою руку вытянуть из кармана камушек иолита… «То-ро, то-ро, то-ро», — мысленно за’то-ро’торил я, и тут меня озарило… Стоять это означает… «стоять»!!!
Я протягиваю руку.
— То— …
Оскаленная пасть уже совсем рядом, раскрывается и готовится сожрать нас обоих…
