Сундук прятался под скалой, в небольшом гроте. Действительно огромный — туда влезли бы и я, и Рэн, и еще место осталось бы под все наши учебники. Из неизвестного мне материала: сталь? дерево? Он выглядел неподъемным, словно бы вырастал из этого странного песка, из камней побережья. Весь покрытый диковинными узорами: тут промелькнет руна, тут — крыло причудливой птицы, тут — несколько слов на неизвестном мне языке. И фигурная замочная скважина под крышкой.
— Кажется, ты и впрямь тот, кто должен его открыть, — с нервным смешком сказала я. — Давай, что ли, открывай.
Рэн помотал головой.
— Откроешь — ты. Я один не смогу. Разве непонятно? Мало одного ключа для того, чтобы открыть замок. Должен быть еще и тот, кто его держит. Дай руку, — он улыбнулся. Просто и ясно, словно мы не торчали на невесть каком далеком берегу, пока наш извечный враг, вероятно, разрушал Мастерскую, а прогуляться по парку вышли. — К тому же у меня плохо получается желать. Я что-нибудь не то сморожу.
Я медленно протянула руку — и рыжий исчез. Мои пальцы сомкнулись на ключе — тяжелом, с головкой в виде крылатого грифона. Рэн, Рэн... Почему все так уверены во мне? Почему вы думаете, что я справлюсь?
Сундук был таким большим, что опускаться на колени перед ним не требовалось. Лишь вставить ключ в скважину.
Самое ценное в мире сокровище. То, чего желает человек в данный момент. Так просто — и так сложно. Как я могу быть уверенной, чего желаю? В глубине души, в самых скрытых закоулках... Я не герой! Я не светлый посланник Реи! Как я могу вдруг захотеть оружие против Ворона, если я и самого Ворона-то смертельно боюсь?! А уж то, что одолеет его, может оказаться вдвойне хуже. И — во рту словно металлический привкус появился — как я могу доверять сама себе? Вдруг я пожелаю чего-то для себя... мирную башенку вдалеке от невзгод, богатства, славы, любви... гоблин, нет! Я не хочу хотеть всего этого, но я хочу, и не могу никуда деться от самой себя, я всего лишь человек, и, наверное, не из самых лучших... Вдруг моим сокровищем окажется что-нибудь не то?!
В горле пересохло. Ноги ощутимо дрожали. Царапину на лбу немилосердно щипало — от заливавшего глаза пота.
Но...
Там, вдалеке, мои друзья бились с Вороном. Верили в меня.
И тут мой друг ждал, запертый в темнице ключа. Верил в меня.
Если они верят... если они верят — я должна.
И бронзовый ключ медленно вошел в замочную скважину — гладко, как нож в масло. Беззвучно повернулся. Сама собой откинулась тяжелая крышка.
А вот заглянуть внутрь я уже не успела. Стало темно.
Между строк
