За марлевой повязкой Марка пряталась улыбка. Она вместила в себя многое: уважение к бойцам «Альфы», немного досады, что он сейчас на другой стороне, ностальгию по военной форме. То ли самостоятельно, то ли по приказу снайпер на крыше сменил положение, и блики от оптического прицела больше не бросались в глаза.
Валентин Мезенцев успешно контролировал первый салон самолета, где разместились все оставшиеся пассажиры и члены экипажа. Они не могли пожаловаться на плохое обращение. Террористы вели себя вежливо, разрешали по очереди подходить к двери, курить. Стюардессы разносили прохладительные напитки. Многие пили коньяк. Исключая бортпроводниц — чисто мужское общество. Мальчишник.
— Саша, — окликнул Марковцев стюардессу, — принеси мне кофе.
— Вам с кофеином или без? — Девушка улыбалась террористу, как старому знакомому. Сколько времени прошло с тех пор, как Марк пустил пулю в затылок пассажиру? Немногим более двух часов, а Саша уже забыла об этом инциденте. Может, потому, что пассажир с самого начала полета вызывал антипатию, или потому, что оказался ненужным даже для своих? Теперь ни для кого не было тайной, что Яфаров — сообщник террористов, но ничтожно пустой, как магазин пистолета, выщелкнувший последний патрон.
— Есть и тот и другой? — удивился Сергей вопросу бортпроводницы.
— Бывают разные пассажиры, — пояснила девушка, пытаясь представить губы, нос Сергея, его лицо целиком. — У кого-то давление, — продолжала она, — у кого-то пошаливает сердце, а кофе хочется. Хотя бы потому, что его пьют другие пассажиры. Так вам какой кофе?
— Покрепче. Черный. Без сахара.
— Пить будете через фильтр? — Девушка с глаз Сергея перевела взгляд на марлевую повязку.
Марковцев рассмеялся и… неожиданно снял маску.
Его лицо оказалось несколько другим, чем представляла себе девушка. Для нее оно стало, наверное, просто новым, а другое, возникшее в воображении, стало предметом для сравнения. «Старое» было чуть слащавым, что ли. Хотя нет, это неверное определение, просто его губы представлялись четко очерченными, словно подкрашенными, тогда как у нового лица четких очертаний губ не наблюдалось. Чуть бледноватые, они шли к его крупным зубам, резкой складке, обозначавшей волевой подбородок, поросший короткой щетиной. Крылья носа с едва приметной горбинкой оказались чувственными — ей так показалось, потому что, когда Сергей засмеялся, крылья носа пришли в движение.
Единственно, в чем она не ошиблась, — это в возрасте. Сорок один — сорок два — определила она тогда еще для врача инфекционного отделения.
— Зачем вы открыли лицо?
— «Если страна нас не знала, значит, мы ее не подвели». Это сказала одна супружеская пара советских разведчиков, вернувшихся на родину. А меня как облупленного знают все силовые структуры. Наверное, на этот раз я подвел страну, — Марковцев снова рассмеялся. — А маска — не больше чем маскарад.
— Знают не только в лицо, но и по имени? — Саша подумала, что заходит далеко, непрозрачно намекая на то, чтобы террорист представился ей.
— Сергей, — назвался Марковцев, перекладывая «гепард» в левую руку, а правую протягивая бортпроводнице.
Настоящее лицо Сергея не казалось личиной. Что-то суровое и резкое сглаживалось по мере того, как она все внимательнее изучала его. Зная, однако, что, если понадобится, воспроизведет каждую его черту правоохранительным органам. Предаст? — вдруг возник нелепый до абсурда вопрос. И вслед за этим быстрый ответ: «Все равно его знают как облупленного».
Теперь Саша не спрашивала себя, а просто разговаривала, забыв про кофе. Она не вправе вести себя так с террористом, вот если бы ей намекнули, что, мол, попробуй, Саша, расположи его к себе — путного ничего не выйдет, однако делу не помешает.
Но это он располагал к себе. А это одно и то же или разные вещи? Наверное, разные, смотря от кого идет инициатива. А если от обоих сразу? Обоюдная инициатива и симпатия. Все проще простого.
Саша обругала себя и направилась в камбуз.
А Марковцев с минуты на минуту ожидал звонка. На этот раз он услышит голос ответственного за операцию и вступит с ним в переговоры.
Сергей достал из сумки последние две вещи, находившиеся в ней, — легкие, пулестойкие, не стесняющие движений, пригодные для скрытого ношения под одеждой бронежилеты. Они были сделаны из высокопрочной армидной ткани типа «кевлар» и весили всего полтора килограмма. Просторная рубашка навыпуск надежно замаскировала бронежилет.
… — Вы наверняка слышали термин — измененный центр самосохранения. По-русски говоря, мой центр скособочился напрочь. Начните штурм самолета и убедитесь, что в моей голове не ветер, а биохимическая буря. Кстати, не утруждайте себя пометкой денег, не переписывайте номера купюр. Этими деньгами я не воспользуюсь. За десять-пятнадцать процентов я обменяю их на «чистые» банкноты.
