Константин Сергеевич, понятное дело, ни во что не вникал. А домработница с этого дня стала, как говорится, отлынивать от своих непосредственных обязанностей. Она поняла, что Галя, безотказная и порядочная дурочка, все сделает за себя и за нее, да еще и жаловаться не будет. И Галя действительно терпела и все делала, поскольку не знала, как сказать об этом хозяину. Еще подумает, что она ленивая или скандальная. Галя уже привязалась к Полинке и почувствовала преимущества хорошего заработка. Дошло до того, что иногда домработница не являлась вовсе. Обед себе и Полинке Галя должна была готовить сама. И, естественно, для себя она ничего не готовила, а так, перебивалась всухомятку. Варила супчик девочке, а сама обходилась бутербродом на скорую руку. Домработница являлась только под вечер и лениво готовила что-то из полуфабрикатов. С Галей она была мила и льстива, поскольку уже сообразила, что так ей еще труднее отказать. Потом она стала просить, чтобы Галя и ужин приготовила за нее. Она, дескать, на трех работах, а деньги ей очень нужны. Она и маме помогает, и дочкам. У дочек мужья не зарабатывают, один — больной, другой — пьяница, а внуков жалко. Вот и нанялась к людям, хотя силы уже не те. Пусть уж Галочка, деточка, ей поможет немного, а она ее отблагодарит! Откуда Гале было знать, что у хитрой и еще вполне бодрой женщины матери нет давно, зятья — бизнесмены, а дочки не работают, а по заграницам ездят. Да и потом, она же сказала, что отблагодарит, а деньги никогда лишними не бывают. И Галя стала делать в доме Константина Сергеевича практически все: и готовила, и белье гладила, и за Полинкой присматривала. Домработница только наведывалась и время от времени что-то делала, стараясь в этот момент попасться хозяину на глаза. И обязательно являлась в те дни, когда надо было получать деньги. Константин Сергеевич платил по пятницам за предыдущую неделю.
Галя стала сильно уставать, похудела. Даже хозяин это заметил и обеспокоенно спросил:
— Галочка, вы не заболели? Может, моего врача вызвать?
— Нет, нет, Константин Сергеевич. Я просто устала.
— Так отдохните. Я готов предоставить вам небольшой отпуск.
К этому времени Галя проработала у него уже почти год. И, честно говоря, отпуск бы ей не помешал.
— А Полинка? — Она бросила на отца девочки вопросительный взгляд.
— Я приглашу своих родителей погостить. Они и присмотрят за внучкой. Кстати, они сами недавно звонили по этому поводу. Когда бы вы хотели взять отпуск?
— Да как скажете.
— Тогда с понедельника!
Константин Сергеевич не только предоставил ей отпуск, но и купил для нее путевку на Черное море, в санаторий матери и ребенка.
Галя никогда не была в санатории, и такое внимание со стороны Константина Сергеевича вызвало в ней чувство острой благодарности. Какой чуткий человек! Заботится и о ней, и о Степке. А ей еще говорили: зачем в прислуги идешь, знаешь, как к тебе относиться будут? Но пока относились хорошо. Да и устала она не от Полинки, а от постоянной физической нагрузки, работая за себя и за того парня. Галя уже поняла, что ее просто используют. Домработница и не собиралась ее «благодарить», наоборот, она стала вести себя так, словно Галя была ей чем-то обязана. То упрекала ее, что Полинка раскидала игрушки, а Галя не успела их собрать. То ворчала, что девочка перед приходом отца разбила бутылку молока, а ей приходится ползать с тряпкой. Пока Галя переодевала испачкавшуюся Полинку, домработница убирала с пола осколки, угрюмо выражая свое недовольство: вот, дескать, как ей на старости лет тяжело приходится трудиться, а некоторые невесть за что деньги гребут. Она так допекла Галю, что та неосторожно ответила, что поговорит с Константином Сергеевичем и скажет, что домработнице тяжело. Что тут началось! Хитрая интриганка и за сердце хваталась, и упрекала Галю в черствости, и причитала, что из-за нее ее дети с голоду помрут. В конце концов она довела Галю до такого состояния, что та еще и прощения у нее попросила, а затем пообещала все за нее сделать, раз ей так плохо. Галя не умела конфликтовать и была безотказной.
И теперь этот отпуск был для нее как манна небесная. Но перед самым отъездом неожиданно возникло новое препятствие. Отец Константина Сергеевича заболел, и мать не могла оставить его. Приезд бабушки с дедушкой откладывался как минимум на неделю.
— Хорошо. Я не поеду, — с детской покорностью сказала Галя, донельзя расстроенная этим обстоятельством. Она уже знала, как отреагирует Степка. Это будет море слез!
— Мне искренне жаль, Галя, что так получилось, — с грустью произнес хозяин.
— Мне тоже, Константин Сергеевич. — Она с трудом выдавила улыбку.
— Галя, давайте без Сергеевича. Зовите меня просто Костя. Я не такой уж старый, уверяю вас. — Он усмехнулся.
— Хорошо, Константин Сер…
— Э, нет. Так не пойдет. — Отец Полинки встал и подошел к бару. — Выпьем шампанского на брудершафт и перейдем на «ты».
Галя знала, что на «брудершафт» — это когда целуются. Целоваться со своим хозяином она боялась и потому сразу нашлась что ответить.
