— Я так соскучился. — Он, не стесняясь, прижимал ее к себе и заглядывал в глаза. Вокруг танцевали одноклассники и все видели. Девчонки зеленели от зависти. Мальчишки смотрели на Костю враждебно. Таня внутренне ликовала. Это была победа. За все годы ее отверженности. Она вдруг поняла, что она красивая. Сильная и красивая. И может все! У нее будет самая интересная и сногсшибательная жизнь, только надо не бояться. Она вспомнила напутствие булгаковского Коровьева, который советовал Маргарите «…никогда и ничего не бояться. Это неразумно». Она не будет бояться. Стоило сделать один смелый шаг, и жизнь перевернулась, как в калейдоскопе: из жалких стекляшек вышел яркий узор.
Костя не оставлял ее ни на минуту. Когда садились за стол, он бродил, словно привязанный, под клубом. Когда выходили танцевать, тут же оказывался рядом. Тане льстило его поклонение, но в то же время ей хотелось блистать и танцевать со всеми. Однако под ревнивым оком Кости никто ее не приглашал, а повторять прошлый опыт с белым танцем она не осмелилась. Дотом выпускники отправились встречать рассвет, и Костя, который твердо решил проводить любимую домой, шел чуть в стороне. Его немое обожание стало надоедать Тане. Ей нравилось с ним целоваться, но не более. Когда же он, как шпик царской охранки, шел на почтительном расстоянии, не сводя с нее ревнивого взгляда, это уже напрягало.
После того как выпускники благополучно встретили рассвет, Тане пришлось идти домой в сопровождении Кости. Помня, что там ее должен ждать Федя, она усиленно думала, как избежать очередного конфликта. За три дома до своего Таня остановилась и предложила Косте расстаться, объяснив ему, что во дворе ее ждет мама.
Костя решительно увлек Таню за соседский колодец и стал целовать. От его поцелуев она воспрянула, даже сон прошел. Стала активно участвовать в процессе, лохматить руками его волосы.
— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил Костя, оторвавшись от ее губ.
— Когда? — глупо спросила она, ибо такая мысль не приходила ей в голову.
— Хоть завтра. Я уже и родителям все сказал.
— Что «все»?
— Что я тебя люблю. Что ты лучше всех. Так выйдешь?
— Не знаю, — улыбнулась она. — Надо подумать…
Федя послушно стоял под окном. «Дурак какой, — подумала Таня, — маячит, как тополь на Плющихе». Стремительно светало. Соседи же из окон могут увидеть! Она велела ему влезть в окно своей комнаты, а сама зашла через дверь. Пожелала маме спокойного сна и закрыла задвижку. Федор стоял посреди комнаты, не зная, куда деть свои длинные руки. Боится, поняла Таня. Это вызвало у нее невольную усмешку, и она почувствовала себя уверенно. Плотно задвинула шторы. Обняла его. Федя дрожал. То ли от страха, то ли от страсти. Он вдруг вспомнил, что за стенкой спит его любимая учительница, а он залез к ее несовершеннолетней дочери. И с отнюдь не благими намерениями. Но запретный плод — самый сладкий. Он не мог устоять от ее по-детски мягких губ и легких рук, которые прикасались к нему, словно крылья голубки. Она расстегнула ему рубашку и потянула на софу. Пружина жалобно скрипнула под ними. Таня была готова на все. Она слишком долго любила его, чтобы оставлять их встречу без завершения. И понимала, что другой такой возможности у нее не будет. Завтра-послезавтра она уедет отсюда. И уедет навсегда. Приезды к маме не в счет. Она больше не будет с кем-либо встречаться здесь, не будет крутить романы. Ей это не надо. Ни к чему ей нелепые поселковые страсти. У нее все будет по-другому. А этот этап надо завершить. Она сняла платье, оставшись в одном белье, прильнула к его горячему обнаженному телу. Джинсы он не снимал. Но объятия его становились все крепче, а поцелуи-все неистовее. Потом Федька вдруг обмяк, словно водой окатили. Таня ничего не поняла. Она лежала у него на плече, нежно касаясь губами его шеи, и кончиками пальцев водила по голой груди, Федя тихо погладил ее по плечу, поцеловал уже мягче, без нажима и привстал.
— Ты чего? — спросила Таня. Она ждала продолжения.
— Ничего. Просто уже утро. Надо уходить, пока не заметили.
— Ты любишь меня? — спросила она, как недавно спрашивал ее Костя.
И он ответил ее же словами:
— Не знаю. Наверное.
Федя тихо ушел. Она закрыла за ним дверь и, едва добравшись до постели, крепко уснула.
Но в поселке никогда ничего не скроешь. Кто-то что-то всегда видит. Вечером Костя снова подрался с Федькой. И не просто подрался, а избил того до полусмерти. Федя попал в больницу, а Костя — в милицию. Ленка Давыдова прибежала к ним в истерике, обвиняя во всем «эту рыжую вертихвостку»! Она металась, кусала платок и плакала. Мама едва ее успокоила. На второй день Вера Анатольевна отвезла дочь на станцию и посадила на поезд, отправив к своей давнишней подруге, поступать в столичный университет. На этом страница Таниной поселковой жизни была перевернута. Во всяком случае, она так считала…
