Действительно, время перевалило за полдень, и солнце стояло в зените.
– Сколько нам идти, Сероп?
– Нам идти немножко надо, но надо идти.
– Хорошо, я готов, – соврал я и через силу спрыгнул с валуна.
Мы простились с пастухом, угостившим нас крепким чаем, и вскоре вновь двинулись вверх. Часа через два, когда я уже начинал мысленно прощаться с жизнью от дикой усталости, мы вдруг неожиданно вышли к деревне.
Это небольшой аул. Буквально с десяток домов, затесавшихся между огромных уступов, которые торчали там и тут. Отрог проходил совсем рядом, и за крайним домом следовал обрыв. Мы подошли как раз к нему.
– Ортюллю, – выдохнул проводник, перекладывая палки в одну руку и с облегчением сбрасывая с себя рюкзак. Теперь стало заметно, что он тоже не железный.
– О-о-о, – только и мог вымолвить я, сплюнув на землю кровью.
Я нашел ближайший камень и привалился к нему, хватая ртом воздух. Пока Сероп копался в своей поклаже, достав оттуда еще одну бутылку, я огляделся. Несмотря на смертельную усталость, странное чувство охватило меня. Я словно знал это место. Мне знакомы были эти крытые тонкими жердями крыши, эти каменные стены, сложенные из острого камня. По наитию я обернулся – и действительно, за мной наверх уходила в горы тропинка, часть которой из-за резкого перепада высот была вырублена в скале лесенкой. У меня вновь появилось ощущение дежавю.
– Сероп, – окликнул я проводника. – А где твой старейшина?
– Старейшина ждет гора, – ответил он все то же.
– А здесь кто?
– Здесь нет, – покачал головой он. – Ортюллю нет никогда.
Что это значит? Я еще раз посмотрел на дома. И тут заметил, что деревня была абсолютно пуста! Двери, на что я не обратил внимание сразу, были открыты. На удивление чистые стекла поблескивали на солнце. Вообще, было ощущение какой-то нереальности. Она напоминала только что отстроенную декорацию к фильму, в который пока еще не пустили массовку.
– Ты говоришь, люди ушли?
– Нет, – обернулся он ко мне. – Ортюллю нет люди никогда.
– В каком смысле? – оторвал я голову от камня. – А кто же тогда ее построил?
– Ты говори, корабел. Он плыл. Он построил.
Я вдруг очнулся. Какой это корабль он имеет в виду? Ноя, что ли? Несколько тысячелетий назад?!
– Сероп, что за сказки?! – невольно озираясь по сторонам, спросил я его. Мне стало не по себе.
– Отдыхай, друг. Старейшина звать, когда будет.
– И долго мы будем ждать, пока он позовет?
– Нет, друг, скоро.
– Ты откуда знаешь? – с недоверием смотрел я в глаза моего проводника. Мы были один на один в этом странном пугающем месте.
– Старейшина позвать тебя, – вдруг ответил он. – Говорит: Сероп, веди его, я говори с ним.
Я кашлянул и с трудом поднялся на ноги, оставляя за спиной рюкзак. При этом я внимательно следил за проводником. Может, он был приверженцем какой-нибудь секты, которая приносила в жертву глупых бледнолицых высоко в горах?! Такой коварный план было легко спрятать за щербатой улыбкой!
– И много таких, как я, он просил тебя привести?
– Нет, – совершенно обыденно ответил Сероп, добродушно разбивая мою теорию о секте. – Сейчас только ты.
– Что значит «сейчас»? Блин, не говори загадками. Я тебя не понимаю!
– Друг! – стал серьезным мой спутник. – Ты искал Ортюллю. Знаешь, что смеялся Ахмед и Юсуф? Ортюллю нет. Говорить, глупый. Ходи гора, искать чего нет. Но ОН звал тебя. И ты пришел. Он говори мне – я помогай.
– И поэтому ты привел меня к нему? – Всю мою усталость сняло как рукой, мурашки пробежали по коже. Я опять почувствовал то неприятное, леденящее душу чувство, когда спешил по двору за Котом или видел фигурку ребенка за забором на даче.
– Да, – кивнул он.
– Сероп, – решил задать я вопрос, который мне не давал покоя. – Ты ведь не турок. Ты армянин?
– Да, – он рылся в поклаже в поисках чего-то.
– И давно ты здесь живешь?
– О, – отозвался тот. – Давно!
У меня вдруг возникло пронзительное чувство, что я близок к разгадке. Очень близок.
– А как твоя фамилия?
– Арагоцян, – он достал из сумки фонарик.
Нет! Не может быть!!! С самого первого дня и до сего момента на самом деле не Кот был моим провожатым, а эта семья! Словно они знали обо мне все, до последнего байта, и вели сюда, направляя. То рисунками, то «вымышленными друзьями», то появлением в историях военных компаний позапрошлого века!
– А я ведь понял тебя, Сероп, – произнес я, отступая. – Ты – Зеленый Глаз?
– Не-е-ет, – добродушно рассмеялся он, – Зеленый Глаз нет. Сказка.
– Ортуллу – сказка. Зеленый Глаз – сказка. Что не сказка, хочешь, скажу тебе, Сероп?
– Говори, друг.
– Это вы подсадили в группу вместо моего сына этого странного мальчика, Артура. Артур Арагоцян. Знаешь его?
– Да, хороший Артур, хороший, – кивнул проводник так, как будто речь шла о его племяннике, с которым они встречались на большом семейном армянском ужине. Затем он подошел ко мне ближе и нахлобучил мне на голову шапку, которую вынул из своего рюкзака. – Друг! Пойдем! Старейшина уже гора.
И он указал пальцем за мою спину, на лесенку, ведущую вверх. Проводник между тем посмотрел на темнеющий горизонт и сообщил:
