Потом Гумберт говорит про этого “мордастого развратника”, что “смахивал он, между прочим, на моего швейцарского дядю Густава” (с. 233). Затем Гумберт подходит к портье:
Был ли мистер Швайн[159] абсолютно уверен, что моя жена не звонила? Да – уверен. Если она еще позвонит, не будет ли он так добр передать ей, что мы поехали дальше, направляясь к местожительству тети Клэр? [с. 233]
Вот уж действительно к “тете Клэр”! Гумберт задним числом насмехается над собой. Не думаю, что эту выдумку можно рассматривать как намек, даже принимая во внимание ассоциативный ряд “Швайн – Трапп – развратник” в том же абзаце и теоретическую возможность связать его с Клэром Куильти. Тем не менее, я полагаю, можно утверждать, что само имя “Клэр”[160] – несмотря на камуфляж – может тихим колокольчиком прозвенеть для читателя где-то к северу от его мозжечка.
Следующий ряд указаний на Куильти появляется в перечне имен, под которыми он регистрируется в мотелях. Неведомый злодей “не мог замаскировать, несмотря на все попытки переодеть их, некоторые буквы, как, например, его очень своеобразные «т» и «у». Остров Quelquepart было одним из любимейших его местопребываний” (с. 415). Это один из нескольких фонетических намеков на Куильти. Тот же принцип используется в названии острова и именах:
Quelquepart
Quimby
Quix[161]
Когда Гумберт с Ритой вновь приезжает в Брайсланд, он сочиняет такой стишок:
Палитра кленов в озере, как рана,Отражена. Ведет их на убойВ багряном одеянии ДианаПеред гостиницею голубой[162] [с. 437].Кое-что здесь для меня не совсем ясно, но несомненно, что слово Query[163] представляет собой еще одну фонетическую маску Куильти, а Диана – это Долли-Лолита (пересказывая пьесу, Гумберт называет ее Диана – с. 336).
<p>6</p>Набоковское мастерство в использовании фонетических намеков в наибольшей степени проявляется в сцене последней встречи Гумберта с Лолитой, когда он в конце концов уговаривает ее назвать имя ее тайного любовника:
Ее лоб наморщился, как в старые, горькие дни:
“Какой – тот?”
“Где он? Живо!” [с. 450]
“Наморщивание” (puckering) необходимо, чтобы произнести округлый совиный звук в слове who (выделено курсивом у Набокова) или звук w в слове Quick (курсив мой), и оно является одним из тех неявных, но очень важных указаний, которые Гумберт давал раньше. В конечном счете Лолита говорит Гумберту, кто ее похитил, но коварный Гумберт не называет это имя читателю:
“Ты действительно хочешь знать, кто это был? Так вот, это был —”
И тихонько, конфиденциально, высоко подняв узкие брови и выпятив запекшиеся губы, она с легкой иронией, но не без нежности, и как бы издавая приглушенный свист, произнесла имя, которое проницательный читатель давно уже угадал.
“Уотерпруф”, сказала Шарлотта. Почему ничтожное воспоминание о летнем дне на озере мелькнуло у меня в памяти? Я тоже давно угадал это имя, но только подсознательно, не отдавая себе в этом отчета. Теперь я не испытал ни боли, ни удивления. Спокойно произошло слияние, все попало на свое место, и получился, как на составной картине-загадке, тот узор ветвей, который я постепенно складывал с самого начала моей повести с таким расчетом, чтобы в нужный момент упал созревший плод… [с. 452]
“Спокойно” (в английском quietly) – это, конечно же, звуковая и зримая имитация Куильти; и если читатель слегка выпятит губы и произнесет это имя в соответствии с подробными указаниями, которые дает Гумберт, то он заметит, что при этом получается “приглушенный свист”, как и при произнесении слова “уотерпруф”.
