Джоанна понимала, что она начала нервно бормотать, но ничего не могла поделать. Во время обеда, и особенно позже, в тесноте душного такси, она осознала мощное сексуальное напряжение, возникшее между ними, жаждущий утоления эротический голод. Она и хотела, и не хотела того, что могло бы утолить его... к тому же она испугалась собственно акта, к которому её могли бы принудить. Вот уже шесть месяцев у неё не было любовника, и все это время она жила в ожидании кого-нибудь очень похожего на этого привлекательного мужчину. Джоанна хотела, чтобы Алекс Хантер оказался в её постели, хотела удовольствия, хотела давать и получать ту особенную нежность и животную близость, но не знала, сможет ли она полно насладиться всем этим, а затем избежать болезненного расставания. В основном она была цельной, основательной натурой, нелегко идущей на разрыв. Но с Алексом Джоанна чувствовала, что она будет ходить по краю пропасти. Её последняя связь закончилась печально, и предпоследняя - тоже, также, несомненно, закончится и эта. Её чувство носило характер сильной, необъяснимо разрушительной крайности, необходимости уничтожить всё то хорошее, что возникало между ней и другим мужчиной, необходимости разбить все это вдребезги как раз в тот самый момент, когда все это хорошее переставало быть просто сексуальной игрой и становилось любовью. Всю свою жизнь Джоанна хотела стабильной связи, ища её с тихим отчаянием. Её темперамент не подходил для одинокой жизни; однако, несмотря на это, она отказалась от предложения выйти замуж, хотя и питала глубокую симпатию к этому человеку. Джоанна бежала от желанной близости, когда та была в пределах досягаемости, и всегда по причинам, которых она не могла понять. Каждый раз, когда она почти решалась принять предложение, у неё возникало беспокойство, что её предполагаемый жених проявит больше любопытства, когда станет мужем, чем когда будет просто её любовником. Джоанна беспокоилась, что он слишком глубоко исследует её прошлое и узнает правду. Правду. Беспокойство раздувалось в страх, и этот страх быстро становился истощающим, невыносимым, всепоглощающим. Но почему? Чёрт возьми, почему? В ней не было ничего такого, чтобы скрывать. В этом она была уверена. Джоанна не лгала, когда говорила Алексу, что в её биографии однозначно не хватает важных событий и тайн. Тем не менее она знала, что если у неё будут отношения с ним и если он хочет большего, чем случайной связи, то она будет отвергать его и отдаляться с такой быстротой и внезапностью, что это его ошеломит. А когда он уйдёт и она останется одна, она будет раздавлена этой потерей и возненавидит себя, хотя никогда прежде этого и не испытывала. Страх был нелогичным, но она не могла преодолеть его. Вот по этой-то причине, идя рядом с Алексом через двор замка Нийо, Джоанна говорила без умолку, затянуто, наполняя тишину тривиальной болтовнёй, которая не оставляла места ничему личному.
- Представители западной цивилизации, - менторским тоном рассказывала Джоанна, - больны действием и беспокойством с момента, когда они просыпаются, и до момента, когда они засыпают. Они бесконечно жалуются на ужасные стрессы, которые корёжат их жизни, но в действительности это питательная почва для них. Они рождены для спешки, движения, потрясений. Здесь же жизнь совершенно противоположна: спокойная и размеренная. Ключевыми словами японской философии жизни, по крайней мере, для большей части её философской истории, являются слова "безмятежность" и "простота".
Алекс победно улыбнулся и произнёс:
- Не обижайтесь, ...но судя по вашему сверхвозбужденному состоянию, в котором вы находитесь с тех пор, как мы вышли из ресторана, вы все ещё более дитя Запада, нежели Японии.
Смутившись, Джоанна ответила:
- Извините. Это оттого, что я люблю Киото и Японию настолько, что начинаю говорить без остановки, как ненормальная, когда показываю кому-нибудь достопримечательности. Мне бы очень хотелось, чтобы вам здесь тоже понравилось.
Они остановились у главного входа одного из пяти сообщающихся зданий замка. Алекс сказал:
- Джоанна, вас что-то беспокоит?
- Меня? Нет, ничего. - Ей стало неуютно от его проницательности, и опять появилось чувство, что она ничего не могла скрыть от этого человека. Он обладал сверхъестественной способностью читать её самые сокровенные мысли.
- Это точно, что вы можете провести сегодняшний день со мной? - заботливо спросил Алекс. - Как я уже сказал, если бизнес зовёт, мы можем выбрать другое время.
- Нет, нет, - сказала Джоанна. У неё не хватило сил прямо взглянуть в его пронизывающие чёрные глаза. - Я всего лишь пытаюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы быть хорошим гидом.
Алекс посмотрел на неё, задумчиво подёргивая себя за аккуратно подстриженный ус.
- Идёмте, - оживлённо сказала она, пытаясь скрыть чувство неловкости. - Нам ещё так много надо посмотреть.
