От неё ждали полного отчёта о состоянии Уэйна Кеннеди, но Марико мало что могла рассказать. Впервые Кеннеди очнулся от наркоза в 6.45, но тогда его сознание было неясным. Он впадал в дремоту и просыпался, с каждым пробуждением все в большей степени овладевая собой. Окончательно он проснулся в девять часов, при этом пожаловался на сухость во рту - "слюны не хватает, чтобы облизнуть и полмарки" - и гложущий голод. Медсестра позволила ему пососать маленький кусочек льда, но ясно дала понять, что, по крайней мере, сегодня свой обед он получит через капельницу. Уэйн начал ужасно возмущаться, требуя твёрдой пищи - "на худой конец какие-нибудь плохонькие яйца и какой-нибудь паршивый бекон". Учитывая его состояние, Марико была крайне удивлена его жизненной силой. В какой-то степени он, конечно, испытывал боль, но лекарства в большей мере снимали её. Около 9.30 Кеннеди посетил доктор Ито, и Уэйн был подавлен, когда узнал, что в больнице ему предстоит пробыть месяц или дольше, и, возможно, понадобятся ещё операции. После ухода доктора Марико сделала всё, что могла, чтобы подбодрить его, и к тому времени, а именно - незадолго до полуночи, когда сестра пришла дать ему снотворное, Уэйн спорил с ней, говоря, что он чувствует себя слишком хорошо, чтобы снова засыпать так скоро - "я не спал так много с пелёнок". Он рассказал Марико дюжину очень забавных историй о своей работе в Боннер Секьюрити в Чикаго и хотел рассказать ей ещё. Она убедила его сделать, что сказала сестра, и через полчаса он уснул крепким сном. Полиция ещё не допрашивала его, но они передали, что придут рано утром. Марико сказала, что не завидует им, если они намерены получить от Кеннеди какие-то большие сведения, чем Алекс велел ему дать, потому что даже на больничной койке, с загипсованной ногой, Уэйн будет достойным противником для полиции.
Окончив свой рассказ о Кеннеди, Марико энергично набросилась на бутерброды, внезапно открыв в себе новый резерв сил. Пока она ела, Алекс и Джоанна рассказали ей, что они нашли в деле Шелгрин - удивительные сходства между Лизой и Джоанной, рассказали о двух звонках в Лондон и об отпечатках пальцев.
Слушая эти откровения, Марико всё меньше и меньше хотелось спать. Глаза продолжало жечь, но она продолжала клевать носом. Физически она все ещё была измождена, но морально уже посвежела. Не только их фантастический рассказ вернул её столь неожиданно к жизни. Хотя она и была потрясена и очарована, услышав, что Джоанна была дочерью сенатора Соединённых Штатов и жертвой мерзких интриг, Марико в равной мере интересовало, как они реагировали друг на друга. С тех пор как она впервые увидела их вместе, они ещё больше сблизились. Невинные касания рук, локтей и коленей, неполные объятия, но подсознательно они были напряжены. Теперь они держались друг с другом раскованно. Темно-синие глаза Джоанны стали резче и яснее и с явной страстью и доверием ловили взгляд Алекса. Что касается Алекса Хантера, то он держал себя значительно свободнее, чем прежде. Раньше, пока она не пришла сюда несколько минут назад, Марико всегда видела его в костюме и при галстуке, да ещё зачастую и в жилете. Он всегда выглядел очень правильным и рассудительным. Сейчас на нём не было ни пиджака, ни галстука, рукава его рубашки были закатаны. Он сбросил ботинки, хотя Джоанна и не соблюдала японский обычай ходить дома без обуви. Так ему было удобно, потому что, в конечном счёте, ему было удобно с Джоанной. Марико не думала, что они уже спали вместе. Ещё не пришло то время. Но скоро оно наступит. Это можно будет увидеть в их глазах, услышать в их голосах - то особенное, сладострастное ожидание. Л потом, когда он узнает Джоанну близко и совершенно, будет ли Алекс спорить, что любовь не существует?
Нет.
Он будет сметён.
Он и сейчас уже сметён наполовину.
Марико улыбнулась этой мысли. Она звала, что Алекс и Джоанна подходили друг другу, и ей приятно было видеть, что несмотря ни на что, они сближаются всё больше. По каким-то причинам Марико верила, что их женитьба будет иметь благотворное влияние на её собственную судьбу. Она не знала, почему так думала и что при этом имела в виду. Здесь больше действовала интуиция, нежели рассудок. Как бы она там ни думала, но чувствовала, что их женитьба будет залогом её собственных надежд, что без их счастья её собственное будет невозможно.
Марико покончила с бутербродом, допила свой чай и сказала:
- Теперь, когда вы имеете идентичные отпечатки, что вы будете делать? Позвоните сенатору и расскажете ему?
- Думаю, что да, - сказала Джоанна, хотя эта идея явно беспокоила её.
- Нет, - сказал Алекс, - мы не скажем ему. Пока ещё рано.
- Почему нет? - спросила Марико.
Алекс, помешивая чай, задумчиво смотрел в свою чашку, как будто ища там ответ о будущем. После долгого колебания он произнёс:
- Мы пока не скажем ему, потому что у меня есть некоторые подозрения по поводу его участия в этом деле.
- Его участия? - спросила Джоанна.
- Каким образом? - поддержала её Марико.
