- Я был здесь весь день.
- Не ваша вина. Этот чёртов телефон. Один сбой за другим. Эти телефонисты...
- Теперь вы до меня дозвонились, - нетерпеливо сказал Каррерас.
- Джоанна Ранд звонила в Британско-Континентальную. Интересовалась выплатой страховки её отца.
- Вы говорили с ней?
- Я сказал, что у нас ничего нет такой давности. Я, конечно, назвался Филлипсом. Что теперь будем делать?
- Пока ничего, - сказал Каррерас.
- Думаю, время сейчас - существенный фактор.
- Думайте, что хотите.
- Очевидно, что всё дело рушится.
- Может быть.
- Что-то вас это не особо беспокоит.
- Вам тоже стоило бы поостыть.
- И что я должен делать, если она опять позвонит?
- Не позвонит.
- В конце концов, если она начнёт интересоваться своим прошлым в целом, что её удержит, чтобы не примчаться сюда, в Лондон?
- Ничего, кроме одного, - сказал Каррерас, - у неё постгипнотическое внушение, которое сделает трудным, если не невозможным для неё, покинуть Японию. В тот момент, когда она попытается взойти на борт самолёта или корабля, - неважно, - её захлестнёт страх. У неё начнётся такое головокружение и она почувствует себя настолько больной, что ей понадобится доктор, и она пропустит свой рейс.
- М-да, - несколько мгновений Марлоу думал над этим, - но может быть постгипнотическое внушение не такое уж сильное через столько лет, а что если она всё-таки найдёт способ выбраться оттуда?
- Пусть, - сказал Каррерас, - я контролирую ситуацию. Из Киото я получаю ежедневные отчёты. И если она выберется из Японии, я узнаю об этом в течение часа. Вас предупредят.
- Как бы то ни было, я просто не могу позволить ей совать повсюду свой нос. На кои поставлено слишком многое.
- Если она попадёт в Англию, - сказал Каррерас, - она не останется так надолго.
- Как вы можете быть так уверены? Кроме того, за день или два она может причинить непоправимый ущерб.
- Когда и если она достигнет Лондона, она будет искать улики. Мы оставили несколько, которые она не сможет проглядеть, и все они приведут в Цюрих. Она быстренько решит, что это то место, где её таинственная загадка может быть решена наилучшим образом, и сразу же приедет сюда. А здесь я сам смогу разобраться с ней.
- Каким образом, например? - спросил Марлоу.
- Мы разработаем план на тот случай, если это понадобится.
- Смотрите, - сказал Марлоу, - если она всё-таки проскользнёт мимо ваших людей в Киото и выберется из страны, если всё-таки внезапно нагрянет в Лондон, я буду вынужден принять собственное решение насчёт неё. И буду вынужден действовать быстро.
- Это не будет мудро с вашей стороны, - зловеще произнёс Каррерас.
- Я не пешка в этой игре, вы знаете об этом. Мягко говоря, это для меня несколько больше, чем постороннее дело. Чтобы достичь цели, я пустил в ход многие средства. Я не позволю испортить все блюдо из-за одного ингредиента. Если эта женщина постучится в мою дверь без предупреждения и если я почувствую, что она угрожает всей моей операции, тогда я прикончу её: обвесив цепями, сброшу за борт посреди Английского канала. У меня нет выбора. Ясно?
- Она не постучится без предупреждения, - сказал Каррерас.
- Будем надеяться, что нет, - произнёс раздражённо Марлоу.
- Но вы должны помнить, что если вы причините ей вред без моего разрешения, то другие увидят вашу собственную подобную морскую прогулку.
Марлоу равнодушно произнёс:
- Вы мне угрожаете?
- Я просто объясняю возможные последствия.
- Мне не нравится, когда мне угрожают.
- Вы так чувствительны, Марлоу? Не в моих силах вынести подобную угрозу. Вы это знаете. И вы знаете меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я не бросаю слов на ветер. И я просто говорю вам, что другие решат сделать с вами.
- Да? И кто же спустит курок? - скептически спросил Марлоу.
Каррерас вздохнул и выдал имя однозначно могущественного и безжалостного человека.
Это произвело желаемый эффект. Марлоу поколебался, а затем сказал:
- Он? Вы серьёзно?
- Совершенно.
- Нет. Вы, должно быть, блефуете.
- Чтобы доказать вам, что не блефую, - сказал Каррерас, - я устроил так, что вы получите от него известие.
- Когда?
- В течение двадцати четырёх часов.
Марлоу не оставалось ничего как поверить.
- Но, ради Бога, Игнасио, зачем этому человеку, с его положением в обществе, быть так сильно заинтересованным в таком незначительном деле, как это?
- Если бы вы побольше думали и поменьше болтали, то поняли бы зачем.
- Потому что это не такое уж незначительное дело?
- Видимо так. Мой дорогой Марлоу, скорее всего, это самое важное дело, в которое вы или я были когда-либо вовлечены.
- Но чем эта женщина отличается от других?
- Я не могу вам этого сказать.
- Можете, но не скажете.
- Да.
Каррерас встал, держа трубку в руке, желая окончить разговор и вернуться к своим упражнениям.
- Я никогда не видел её, - сказал Марлоу. - Она может появиться у меня на пороге в любой момент, а я даже не узнаю её. Как она выглядит?
- А вам и не надо знать. Если возникнет необходимость, вам покажут фотографию.
