Я подчеркиваю: это всего лишь единичный случай, обративший на себя мое внимание. Это случай, когда ожидание беды и инстинкт матери, этот самый внутренний инстинкт, вдруг всколыхнули ткань гениальности. Спириты, конечно, считали, что голос, который услышала мать, раздавался с того света. Но мы с вами можем уверенно сказать, что это был голос ее внутреннего мудреца, как вы этот процесс ни определяйте.
Первый и наиболее важный шаг на пути к гениальности — это осознать, что мы с вами созданы вовсе не для того, чтобы глядеть на жизнь глазами червя, так же, как и птица не создана для того, чтобы проводить свою жизнь на земле. Мы с вами не состоим только из одного шлемазла. Мы способны отстраняться, переключаться, находить многоплановое видение мира. Скука, депрессия — они не в природе человека, они мешают нам почувствовать свои истинные возможности. Когда мой интерес становится пассивным, я запутываюсь в лабиринте своих ценностей и роботов, состоящем из моих шлемазлов. Я впадаю не в особое состояние сознания, а в полусонное состояние на грани реальности и иллюзии и пытаюсь его еще более усугубить, подтверждая отсутствие в себе гениальности алкоголем, наркотиками, антидепрессантами, успокоительными препаратами и чем угодно, лишь бы забыть о том, что вокруг моего мира червя существует абсолютно другой загадочный мир, в который необходимо прорваться.
Эту историю почувствовал на себе один из писателей, оказавших наибольшее влияние на литературу XX столетия. Франц Кафка все время умудрялся жить в двух мирах.
Переживания Кафки, конечно же, были нерадостными. Однако, несмотря на это, он сохранил непрерывный, устойчивый интерес. То, что другого могло бы сделать одним из пациентов, которые так и не вылечились в психиатрических лечебницах, сделало его, пусть даже после смерти, одним из величайших писателей столетия. Но нам с вами знаком эффект новизны, или интереса, не только по азартным играм — хотя можно, конечно, вспомнить знаменитый эффект новичка в казино или на ипподроме. Можно вспомнить, например, и волнующий москвичей синдром провинциала в Москве, того самого, который приехал побеждать и у которого нет другого выхода. Он не может позволить себе утратить интерес. Иначе он пропадет в гигантском мегаполисе. И из-за этого он вынужден проявлять способности, о которых даже не подозревает. Сама внешняя обстановка гонит его, подогревая его интерес.
Как же сделать этот мир интересным? Как заставить кости падать так, как нам захочется? Только ли такие сложные упражнения, как те, которые я приводил в предыдущей беседе, могут нам помочь? Конечно же нет. Только помните: сначала надо научиться чувствовать шлемазла в себе.
На одном из прямых эфиров «Серебряных нитей» я давал радиослушателям упражнение. Оно было почерпнуто мной из дневников Кафки. Если хотите, пусть оно называется упражнением Кафки. Он говорил: «Я знаю мир, который меня окружает. Но я ничего в нем не узнаю. Все, что я написал, — это попытки передать это ощущение».
Шлемазлу, или роботу внутри, весь мир хорошо знаком, известен и понятен.
Загадочному мудрецу в нас ведомо, и что такое вещь в себе, за пределами нашего потребительского к ней отношения.
Давайте попробуем сделать это упражнение.
Упражнение Кафки
