Послушаем музыку так, как ее слушают маленькие дети, которые еще не до конца различают музыку и нашу с вами речь.
Как мог слышать оркестр оглохший Бетховен ?
Он улавливал вибрацию инструментов руками и телом.
Мы с вами попробуем ощутить новизну музыкального языка, слушая музыку так же — поверхностью всего тела.
Это не метафора, а реальный конкретный опыт.
Когда звучит музыка из любого источника, находящегося рядом, звуковые волны пронизывают все наше тело целиком, тонко воздействуя на поверхность кожи и корни волос.
Эти участки особенно чувствительны, они входят в резонанс со звуками музыки. Вам хорошо знакомо это чувство: по реакции тела и волос на скрип мела по доске или на звук, который издает стекло, когда по нему проводишь жирным пальцем.
Можете воспроизвести похожий звук прямо сейчас...
Волосы «встают дыбом», не правда ли ?
Нужно грубое воспоминание о звуке для того, чтобы мы вспомнили, как дети слушают музыку всем телом.
Мы попробуем даже сделать чуть больше — поэкспериментировать с синестезией, или соединением ощущений. Они позволяют видеть звук или пробовать на вкус цвет.
У Бальмонта: «Флейты звук зорево-голубой, звук литавр торжествующе-алый».
У Горького: «Тонкий режущий свист, как ослепительно-белая нить».
Скрябин признавался, что для него «тональность до-мажор—красного цвета». Кандинский окрашивал, как и Бальмонт, тембры музыкальных инструментов... Всех не перечислишь: Римский-Корсаков, Блок, Бодлер, Гофман и многие другие видели цвета звуков.
Подобный опыт, хорошо знакомый поэтам, актерам и музыкантам, очень часто объявлялся учеными или бессмысленным и бесполезным, или даже болезненным, несмотря на то, что многие дети, пугая просвещенных родителей, таким же образом «окрашивают» и чувствуют звуки спонтанно и естественно.
Интересно отметить, что долгое время наука считала синестезию (так правильно называется эта способность)... атавизмом, доставшимся нам от животных, — «рецидивом первобытного сенсорного синкретизма», то есть остатком... неизвестного инстинкта.
Сейчас мало кто интересуется происхождением этой бесполезной с точки зрения суетного «Я» способности. Остаются также непонятыми увлеченность человечества цветомузыкой с ее лазерными эффектами или появление видеоклипов как отдельной формы музыкальной культуры...
Может быть, все это свидетельствует о желании человека вспомнить свой основной инстинкт — инстинкт гениальности? Любые прорывы к нему позволяли гениям ощутить взаимосвязанность феноменов вселенной, их внутреннее единство.
