– А чего ты хочешь попросить? – Ведьма чуть привстала, почти касаясь губами его лица. – Скажи.
Рейн уронил ее обратно, целуя в губы, после чего, оторвавшись, ответил:
– Если я скажу «тебя», то совру. Но ты не стала бы меня звать, если бы тебе нечего было предложить.
– Я – ведьма и могу предложить только знание. Которое от тебя скрывают. – Она скользнула пальцами по завязкам его куртки, распуская их и стягивая одежду с плеч. Следующим настал черед кожаного шнурка на волосах Рейна – и темно-каштановые, почти черные пряди рассыпались по его плечам. Рейн в ответ принялся раздевать девушку, снимая с нее тунику через голову настолько агрессивно, что шов затрещал.
– И что от меня скрывают? Какое знание такое страшное?
– Только то, что ты можешь все или почти все. Если захочешь. Открыть Курган. Забрать мощь древних. А они, если тебе неизвестно, могли воскрешать мертвых.
«И все же… До чего она похожа на Ксель. Жесты, фразы…»
– И что я должен буду сделать? Если это тоже от меня скрывают? – Он резким движением стянул с нее платье.
– Просто прийти и взять. – Несия одним ловким движением распустила шнуровку на его рубашке. Миг – и одежда полетела на пол, а ведьма уже водила кончиками тонких пальцев по обнажившейся коже груди. – Ты – Ключ Заката, но твоя скважина – ненависть и жажда мести. Война и боевой дух. Герцог боится, что ты осознаешь себя и перестанешь быть его оружием. А могущественное оружие, имеющее собственное мнение, опасно. Особенно когда оно осознает свою мощь. Открыв Курган, ты впитаешь силу древних, потому как ты был рожден, чтобы повелевать ей…
– Повелевать – или охранять?..
Ведьма, лишившаяся одежды, была опрокинута на кровать, после чего Рейн принялся неторопливо касаться ее тела. Девушка только судорожно вздохнула.
– Все будет зависеть от твоего собственного выбора. Но если не сумеешь подчинить ее себе, то твоя седая подруга уже не воскреснет в эту эпоху. В другую – возможно, но не сейчас…
– Спасибо. А теперь… Не могли бы вы пойти от меня… К черту. Или как это у вас называется? Защиту обещать вам я могу. Жаркий же секс – нет.
«Но…»
Ты же не хочешь перебиваться побирушками? Не считаешь это ниже своего достоинства?
«Молодец. Быстро учишься».
Тем более что кое-что не так. И ты знаешь, что именно.
«Мне она не нравится. Так же, как и нравится».
– Никакого моего тела. Никакой души. Все это тебе не принадлежит и принадлежать не будет. Прости. Думаю, тебе следует одеться и выйти отсюда. Впрочем, я могу и разозлиться – и тогда одежду придется оставить тут.
– Разозлиться? – Несия медленно поднялась с разворошенной постели, держа платье в опущенной руке и скользя по лицу Рейна чуточку снисходительным взглядом. Сделала несколько шагов назад, безо всякой попытки одеться и вдруг резко уткнулась лицом в льняное полотно.
Ее хрупкие плечи судорожно вздрогнули, а каскад темных волос внезапно посветлел до снежно-белого оттенка. Несия медленно отняла руки от лица, все еще закрытого седыми прядями, и тотчас резко отбросила их назад.
На Рейна взглянули серо-голубые глаза Ксель.
Лицо, знакомое до боли, до каждой черточки. Даже небольшая родинка у левого уголка губ и тонкий, почти незаметный шрам на переносице.
– Предатель, – шепнула она, все еще прижимая к груди сброшенную одежду. – Не живешь и не умираешь… Существуешь. Ненавижу!
Рейн легко соскочил с кровати и встал напротив девушки, впившись поцелуем в ее губы.
– Неужели ты хочешь, чтобы я тебя ненавидел?
«Лично я хочу ее взять. Максимально жестоко, как лев мышек из анекдота!»
Это будет перебором. Она мне этого не простит.
«Она не узнает».
Я себе этого не прощу.
«Проблема. Решаемая, конечно».
Пощечина. Звонкая и хлесткая, даже и не сразу поверишь, что столь хрупкая ладошка может так ударить. Не очень больно, но ощутимо. Серые глаза, обрамленные темно-русыми ресницами, чуть сузились. Ее привычка, старая, с тех пор, как она дала себе зарок не плакать, когда злится. С сощуренными веками это проще.
– А сумеешь? – Белые волосы рассыпались по плечам, чуть завиваясь на кончиках в локоны. – Да, ты – сумеешь. Ударишь, размажешь по стенке. Убьешь. Тебе не привыкать. Ты обманул, использовал. Посмотри на меня – и запомни это лицо. Ты больше не увидишь его. Никогда. Потому что мертвые не возвращаются в мир живых. Ты дал ее убить, позволил ей умереть. И сейчас все, что тебе осталось от нее, – это память и обгоревшие останки в башне!
Щека Рейна горела.
– Я лучше тебя разбираюсь в масках. И у тебя эта маска к лицу не приросла. Так что… Не зли меня – или я действительно возьму тебя. Силой. Проваливай, ведьма. Не раздражай мою душу….
– Силой? – Несия-Ксель только пожала плечами. – Тяжеловато будет изнасиловать желающую с лицом твоей умершей возлюбленной. Ведь она была тебе не просто другом, так? – Она быстро накинула на себя нижнее белье, прикрыв наготу, но образ Ксель все еще держался на ее лице, равно как и интонации голоса. Настолько хорошая иллюзия, что, если закрыть глаза, сходство проберет дрожью до самого нутра. – Надеюсь, ты скажешь мне спасибо. Потом. За то, что запомнишь ее живой, а не в виде обугленных костей.
