Надо было больше на него навьючить, брюзгливо подметил Хастред. Или отдубасить, обозначив это как посвящение в гоблины, чтоб резвости поубавилось. Впрочем, паренек за минувшие сутки уже наполучал за троих, а все ему неймется. В молодости Хастред точно знал, что секрет нескончаемой энергии — в том, чтобы все время держать на уме какую-нибудь злую мысль, и она будет подпитывать. К своим зрелым годам он постиг, что злая мысль, конечно, чутка способствует, но быть молодым тоже не лишнее. Рыцарь, избавившись от своей многопудовой скорлупы, словно все тумаки прошедшего дня с нею сгрузил. Чумп навьючил на него мешок с собранными по разбойничьему лагерю припасами, чтобы хоть вперед не забегал, но это помогало не сильно. Зато помогло то обстоятельство, что в плане следопытских навыков рыцарь от мешка ушел недалеко, и при первой же попытке забежать наудачу вперед потерялся за ближайшими елками, потом долго жалобно аукал, вызывая команду по эвакуации. В целях дисциплинарных Чумп прислонился к ближайшему дереву и набил свою трубочку, а Хастред, тоже причины спешить не видевший, причастился бурдюка с жиденьким просяным пивком. Ну, это для простоты он постановил считать пивком сей нектар, который выпивкой уж явно не был по оценке крепости, питьем не мог считаться по вкусовым характеристикам, близким к перегнившему зерну впополам с крысиными нечистотами, а для лекарства распространялся дозами отнюдь не аптекарскими. Выбор, однако, был невелик — это или ничего, потому что бочонок с бражкой в потасовке какой-то вандал успел расколотить. На дегтярную вонь чумпова табачища рыцарь выбрел, сконфуженно опуская глазки, и более из центра колонны не выскакивал. Вот как раз пока не увидел стены и не счел, что на этом простолюдинская юрисдикция заканчивается, и в ход вступают правила белых людей. Непонятно только, каким боком сумел записать в них себя самого.
- Если в секунданты, то ладно, - согласился Чумп, который давно взял за правило не бороться с необоримым, позволяя ему самоликвидироваться естественным путем. - Мы в кустах поодаль подождем, как они выйдут — сразу вылезем.
- Правда? - не то обрадовался, не то стушевался Напукон.
- Конечно, правда. Если все втроем подойдем стучаться, кнез поди решит, что мы его гуртом идем метелить, и не выйдет.
- И когда тебя пристрелят со стены, мы за тебя отомстим, - добавил Хастред.
- Ну, понятное дело, надо поднять флаг переговоров. Есть у кого-нибудь белая тряпица?
- Само собой, - не моргнул глазом Чумп. - Мы ж не дикари какие-нибудь, я вот только белые портянки и наматываю. Правда, последний раз стирал их в... какой, напомните, ныне месяц?
- Март, - машинально подсказал рыцарь, похоже начиная еще не мозгом, но уже нутром постигать, что над ним издеваются.
- Надо же, как время летит. А год какой?
- Я глубоко извиняюсь, почтенные спутники, но сдается мне, что мое предложение вам видится достойным осмеяния! - рыцарь стукнул себя кулаком в грудь. - Я и сам осознаю некую шаткость своей позиции, но как иначе предлагаете вы поставить кнеза в досягаемость карающего клинка? Не прорубаться же через всех его дворовых? Полагаю, эта маленькая хитрость, этот можно сказать немудрящий гамбит сбережет немало жизней... да и, чего греха таить, превосходство в силе не на нашей стороне, даже отдавая должное вашим выдающимся способностям.
Хастред, раз уж речь зашла о птичках, в очередной раз покрутил своею выдающейся рукой, ощутил тупую боль в плече впридачу к неумолимому ошпариванию, которое по всей длине действовало перманентно, и заключил, что в ведущие она пока не годится. По природе он уродился левшой, но матушка, страдавшая какими-то народными предрассудками против леворуких, заставляла ко всем домашним обязанностям прикладывать прежде всего правую. Так и доразвился, имея левую более способной, но менее тренированной в тонкой моторике; биться топором, пожалуй, сумел бы с нее с минимальными проблемами, вот если фехтовать на кранцузских рапирах или легких саблях — был бы полный швах. И да, нельзя не отдать должное некоторым элементам напуконовой логической выкладки — биться с целым двором пусть даже не шибко искушенных копейщиков не хотелось от слова совсем. Опыт, мотивация и природная мощь, конечно, дают определенный гандикап, но каждое противопоставленное копье сверх первого сокращает его в геометрической прогрессии.
- Но ты ж понимаешь, что он не выйдет уж точно, а пристрелить тебя прикажет с огромнейшей вероятностью? - уточнил Хастред по возможности благожелательно.
- Да как же не выйдет, если выкрикнуть ему, что мол выходи, честь свою отстоять настало время?
Чумп вздохнул и свернул, чтобы идти вдоль крепости на приличном расстоянии, не попадаясь на глаза настенным наблюдателям.
- А тиун бы вышел? - резонно поинтересовался Хастред.
- Ну, если б кто-нибудь решил тиуну такие предъявы кидать... - Напукон насупил брови, силясь представить такую невозможную картину. - Ну, понимать надо, что если кто-то по положению выше или равный...
Он тяжело осекся и ушел в сокрушенный вздох.
- Не выгорит, вы полагаете?
