Выпили, Эрвина потянулась за хлебом, а Хастред подпер щеку кулаком и задумался. Спорить не о чем, подставил он девицу, стало быть, и пристраивать ее к новому делу — его задача. Жаль, конечно, в мясорубку-то спихивать. Лупить дубинкой верещащих студентов — особого навыка не надо, даже быть крутым бретером, мастером поединка на боевом оружии, совсем не то что встать в строй, где тебя запросто может убить снарядом из вражеской катапульты задолго до того, как ты увидишь боевые порядки противника. Вот гивинги как-то умели воспринимать эту данность философски, но связи в тех краях остались в далеком прошлом, да и не факт, что при нынешнем конунге имеет смысл пытаться. Опять же, законопатят девицу в свои правоохранители, у которых одно право — извиняться за неудобство перед гзурскими мигрантами, спасибо она не скажет.
- В Боковину, может, податься, - предположила Эрвина, энергично отдирая зубами корку от куска хлеба. - Как раз слыхала, что приглашают туда. Там-то я уж точно отыщу это самое признание!
- Могу свозить, - вздохнул Хастред. - Но чтоб не было непонимания, не на боковинскую сторону, потому как видал, кто там на уссурской бьется, и против таких тебе вылезать строго не советую. Это не дворники с граблями, там такие персонажи, что я рядом с ними садовым гномом выгляжу.
Девица изумленно округлила глаза.
- Да ты тулуп?!
- Чего я? - озадачился Хастред вполне натурально.
- Тулупами величают сторонников Уссуры в этом душераздирающем конфликте, - подсказал профессор. - А завзятых сторонников Боковины местного разлива, кажется, ботвой, хотя я не слежу так уж внимательно... Слишком много приходит разноречивой и возмутительной информации, чтоб за чистую монету принимать, а искать в мутном потоке чистые струи бессмысленно с точки зрения базовой физики.
Эрвина очень по-мужицки сгребла гоблина за грудки и подтянула к себе.
- Тулуп?!
- Ну, если выбирать между тулупом и ботвой, то да, - обреченно признался Хастред. - Тулуп как-то поуютнее.
Брага, видимо, дошла до каких-то важных нервных центров, потому что девица вдруг безо всякого перехода брызнула слезами из глаз.
- Великие боги, что ж я натворила, с кем связалась! Батюшка не простит, как придет пора — в Совнгард не пустит!
Хастред совсем потерял нить — причем тут батюшка, с какой стати он в Совнгарде распоряжается, хотя буквально пять минут назад считался незадачливым примучивателем бедолаг, объявленных для эффектности повстанцами. С таким послужным списком лично он бы и самого этого батюшку в Совнгарде, приюте отважных и безрассудных воинов, чистых однако душой и бившихся беззаветно с сильнейшими врагами, не пустил на порог. Впрочем, поста коменданта Совнгарда и ему никто не предлагал, и вообще бытовало такое ощущение, что там не то анархия, не то такое лютое кумовство, что даже взглядом не схватывается.
- Батюшки как правило к делам детей снисходительны, - сделал попытку освещения проблемы с обратного конца профессор, но Эрвина уже снова переключилась с бурного нетрезвого расстройства к воинской практике — попыталась Хастреда тряхнуть, как мешок виноватой брюквы, силенок не хватило, хотя он даже не пытался сопротивляться, смачно залепила оплеуху и, вскочив со стула, бросилась на выход из кабачка. Дверь отлетела, внутрь пахнуло свежим воздухом, а яростная фурия выскочила наружу и была такова.
- Внезапно, - откомментировал Хастред, заторможенно потирая стукнутую часть лица — через пары алкогольной брони ощущалась она еле-еле. - Ну куда она, без порток-то и вообще по холоду? Когда там, в библиотеке, рассмотрят следы преступления, ей бы лучше рядом не оказываться.
- Вернется, - уверенно заявил профессор, не переставая меланхолично черпать супчик. - Сейчас проветрится, стукнет кого-нибудь по уху, чтоб избыток страстей сбросился, и будет тут как тут.
- А тулупом что, быть ужасно до непотребного? - Хастред недоуменно всплеснул руками. - Бывал в тех краях, люди как люди, многие даже очень приятные. Не каждый, конечно, первый... да и тех, кого встречал, не спрашивал, тулуп ли он, а было бы забавно спросить, к примеру, того боярина.
Профессор беззаботно махнул ложкой.
- Ежели преклонишь слух к возрастной мудрости, так и по меньшему поводу распадаются семьи, союзы, дружба. Вторая жена от меня ушла, потому что дверь у меня в доме была не на ту сторону навешена, а я сбежал от четвертой, потому что она волосы в сиреневый цвет окрасила. Не то чтоб ей не шло, просто вот мне комом поперек горла стало. А в целом, полагаю я, это все предлоги, которые наше сознание на-гора выдает, чтоб не пришлось до подлинных причин неприятия докапываться.
Хастред с уважением прицокнул языком, воздавая должное мудрости собеседника, и еще налил — полную себе, капельку в неубывающую чарку профессора, подумал и щедро накатил также в бесхозную емкость Эрвины — если правда вернется, то с холода принять маленькую ей будет за счастье, может даже примирит с его благожелательным тулупством. Вот, кстати, честно заявленное злодейство ее ни разу не покоробило, а тут сама обозвала, сама же и возмутилась... где логика?
