Закрытые города России. До развала СССР они даже не были нанесены на карту, а информация о жителях строго засекречивалась. И сейчас, хоть со многих этих городов секретность наполовину снята, попасть в них без специального пропуска невозможно. Оно и понятно. Ведь там до сих пор производят ядерное и химическое оружие, строят атомные подводные лодки, ракеты. Знаменск. Саров. Вилючинск. Картанг. Жители не покидают их десятилетиями. Картанг? Разве существует такой город? Об остальных хотя бы есть информация на Википедии, но этот город после страшной аварии был стёрт из упоминания даже в секретных правительственных архивах. Максим и его дед – перегонщик со стажем, получают странный заказ: клиент просит перегнать в Москву из Приморья советский раритетный автомобиль и тем самым заманивает героев в опасный город. Только вот попасть в Картанг оказывается легко, а чтобы выбраться, нужно пройти настоящий квест. Вскоре Максим понимает одно – город позвал их к себе не случайно.
Я ехал в электричке. Сидел у окна. Смотрел, как исчезающий позади город погружался в сумерки. Про Москву говорят, что она живёт ночью. Правильно. Но только центр. Окраины же с наступлением вечера медленно поглощает темнота. Отъезжая всё дальше, ты будто уходишь в пустой зал с шумной вечеринки.
Странно. Ни один музыкант, из тех, кто постоянно шастает по вагонам и поёт свои песни за милостыню, не появился. Это только сильнее тревожило. Обычно мне сильно поднимала настроение в электричках их музыка. Но сегодня исчезли и они. Я боялся. Правда, боялся. Всегда к своему деду в Чехов я ездил с радостью, но только не сейчас. Что-то случилось, однозначно. Я это чувствовал.
«Ва-а-а-ня, Ва-а-а-ня, Ваня-я-я-я, а в море вол…» – В кармане запел телефон. В первую долю секунды, когда по ноге лишь пробежала вибрация, я обрадовался, думал, что это дед. Но нет. Звонил лучший друг.
– Алло! Макс! Что, гамать будешь? – Ваня ненадолго разбавил жуткую атмосферу.
– Нет, Вань, не сегодня, я уже на полпути к деду, – сухо ответил я.
– Как? Опять? Вы же недавно вернулись?
– Не знаю. Сам в шоке. Он позвонил полчаса назад встревоженный и попросил срочно приехать.
– А то я смотрю, тебя в скайпе нет. Что-то случилось?
– Хочется верить, что нет. Но по правде…
– А я тебе говорил, – перебил он меня, – что когда-нибудь вы нарвётесь на угнанную, и всё – прощай, Европа!
– Нарвались бы на угнанную, попались бы на границе! Что ты опять заладил?! – выпалил я, – Дед у меня профессионал, его сложно провести! Он всегда все документы тщательно проверяет!
– Всякое бывает. Ладно. Ты отзвонись, как приедешь. Я же теперь тоже волнуюсь. – Ваня понял, что я сейчас не в духе и подвёл к концу разговора.
– Хорошо. – Я повесил трубку.
Мимо со свистом промчалась третья электричка. Всего третья. Обычно за всё время моего пути они проносятся навстречу каждые тридцать секунд. Я нервничал, не знал, чем себя занять. Играть в телефон не вариант, я скоро буду на месте. Осмотрел вагон, стал считать пассажиров, насчитал их не больше десяти. Усталые лица людей, часть из которых уставились в планшеты, а другие в телефоны. Никто не заинтересовался мной в ответ. И тишина в вагоне стояла какая-то давящая.
Сотовый в карман прятать не стал. Возникло желание снова набрать деда. Я повертел аппарат связи в руке, но на повторный звонок так и не решился. На месте, так на месте.
Город Чехов. Не люблю я его, хоть мне и безумно нравится проводить время с дедом. Только на любви или нелюбви к городу это никак не отражается, потому что общаемся с дедом мы, в основном, по дороге, сидя в салоне дорогих автомобилей. Мой дед – перегонщик. Уже много лет гоняет из Европы иномарки. А за то время, как он стал брать меня с собой, мне посчастливилось увидеть вживую десятки европейских стран. Мы с ним дорожные романтики. Из-за чего я в школе являюсь злостным прогульщиком.
И это при том, что я учащийся физико-математического лицея №1580 при Бауманке. Недурно, да? Только видят меня там редко. Но, как не странно, не выгоняют.
Как я туда вообще попал? Дед помог. Он у меня сам выпускник Бауманки, факультет точно не помню, что-то связанное с ядерными реакторами, кажется. В Бауманке, что в институте, что в лицее, его хорошо знают, только моё поступление туда зависело совсем не от блата. Дед подготовил. И к ОГЭ в 9-м и к вступительным в лицей. Хочет, чтобы я тоже по его стопам пошёл. До сих пор помогает с учебой, продвигает дальше. В лицее меня терпят, потому что после продолжительных поездок я все долги сдаю на «отлично». Спасибо деду, он обучает меня прямо в пути, сидя в автомобиле. Всему. Физике. Математике, иным дисциплинам, он у меня очень разносторонний.
Только вот где он работал после окончания столь престижного ВУЗа, дед распинаться не любит. Точнее – вообще не говорит. Как бы я не пытался его расспросить и с какой стороны к этому вопросу подойти. Он скрывает всё. Я даже не знаю, есть ли у него ученая степень, но ведь должна быть, с такими-то глубокими знаниями… Однажды меня эта скрытность так сильно взбесила, что, оставшись один в его квартире (не помню, куда тогда отлучился дед) я перерыл все шкафы, чтобы хоть что-то о его прошлом найти. И, о, ужас! Я не нашел ничего. Не только документов, но и его фотографий. Пусто. По нулям! Узнал ли тогда дед об обыске в его квартире? Не знаю. Я же всё разложил обратно по своим местам. Может и узнал, только не стал поднимать скандал.
Отец как-то проговорился, что дед в прошлом был связан с объектом «Арзамас – 16». Но узнать, правда это или нет, я тоже не мог. Если бы дед действительно принимал участие в разработке атомной бомбы, это бы многое объяснило. И почему он молчит. И почему ушел из науки, спрятался ото всех и занялся перегонами. Но было здесь что-то ещё. Что-то слишком таинственное. Мой дед – одна большая загадка. И навыки никуда не исчезли. Объяснять доходчиво решение сложнейших задач по физике и математике у него получалось лучше любого учителя.
– Гагарина 48, – проговорил я водителю такси в открытое окно.
